Степь - дело тонкое

Глава 15

Несмотря на то, что мы регулярно выезжали наших лошадей, оказалось, что навык всё «городское» племя растеряло. План менять было поздно и мы со следопытами и моим телохранителем утром выезжали вперед, проверяли путь. По возвращении обратно мы все тратили время, силы и воду на исцеление – проводить по несколько часов подряд в седле каждый день оказалось для нас испытанием. Хорошо, что никаких опасностей страшнее койотов нам не встретилось: разить своим визовским искусством врагов, когда единственное, чего тебе хочется – слезть с лошади представлялось крайне сомнительным зрелищем и удовольствием.

Мааикай и Кагира умудрились как-то так организовывать наше движение, что мы практически не останавливались и добрались до Гурга всего за десять дней, что при таком размере каравана лично мне казалось невозможным физически.

По дороге мы встретили с десяток небольших племен и они без особых возражений присоединились к нам. Мааикай утверждал, что только из-за красноречия Кагиры, а мы с Крером считали, что мирные племена просто шли на Гург на период пекла и побоялись отказать такому количеству до зубов вооруженных людей.

Ни наша бледность, ни наличие светлокожих визов королевства никого не смутили – нас считали одним огромным племенем. И когда узнавали моё имя не удивлялись.

Благодаря вновь присоединившихся к будущему становищу племенам количество ртов, которые требовалось обеспечить приблизилось к полутысяче. Ещё каких-то тридцать человек и моё племя станет больше, чем когда-либо было у Нирама.

Новые лица охотно делились тем, что знали, что до меня доносили мои «городские» кровники. Если я пробовала приблизиться к новичкам, те сразу же замолкали и смотрели на меня как перепуганные суслики – пришлось организовывать доставку слухов. Как и в гимназии, этот труд на себя взяла Бенира. Только когда мы вернулись домой я заметила, как молодая женщина раздобрела на пирожках домовых помощников. Уютная и румяная, она легко завоёвывала сердца вместе со своей охороницей, такой же плотненькой и чёрненькой.

Оказалось, что Нирама никто вживую не видел с того самого года, когда мы ушли в королевство. И бои за Гург с тех пор заглохли: при неясном статусе сильнейшего племени, малые и воинственно настроенные племена не понимали, могут ли они использовать право сильнейшего. Это мы с Бенирой так поняли. От простой манеры выражать мысли мы отвыкли, так что приходилось каждый вечер приходилось собираться «ядром» племени и обсуждать полученные за день сведения.

Через пару лет после ухода племени Нирама вслед за нами несколько небольших мирных племен рискнули и встали на период пекла на озере. Никто не пришёл и не выгнал их, те поделились с другими дружественными племенами и до этого года озеро было местом, где огромное множество племен мирно сосуществовали не только во время пекла. Меня эта новость несколько подкосила.

- Мира, мы убедим всех встать с нами. – С королевским спокойствием заверяла Кагира и Мааикай согласно кивал. – У тебя всё готово в твоей рунической цепочке?

Готово было не всё. Чем ближе мы подходили, тем больше я сомневалась в том, что успею за один заход обойти озеро, вокруг которого спокойно и не мешая друг другу размещалось то множество племен, о котором мы узнали. И как поведут себя руны, если я, например, возьму в помощь для их нанесения Веску, я предсказать не могла.

Наш служитель всех богов заметил мои нервы. До места оставалось двигаться день, мы с утра разогнали очередную стаю койотов. С Веской опять просидели за попыткой изобрести способ наносить руны не стилусом пол дня и снова ничего не придумали. Я расстроенно шла на самом краю широко растянутого каравана, оставив лошадь у своей кибитки.

- Ты тревожна почти весь путь, Мираса. – Сложив руки на животе констатировал служитель.

- Потому что меня тревожит то, как я должна возвести город. – Четно призналась я и ошарашенно замолчала, поняв, что вслух ни разу никому об этом не говорила.

Мне казалось, что недостойно для вождя племени признавать, что есть какие-то вопросы, по которым он сомневается в своих силах. Как дочь вождя я бывала на советах в качестве обслуги и вожди племён всегда, даже когда обсуждали потенциальное позиционное противостояние (это я так мысленно прикрываю словосочетания вроде «вырежу всё твоё племя вместе с малыми детьми»). Никто и никогда не показывал не то, что страха, а вообще никаких эмоций.

Служитель поощрил меня к рассказу своим благостным видом и какое-то время я пыталась соответствовать образу поведения виденных вождей. Но быстро решила, что раз я собралась поменять в Степи примерно всё, то вполне могу себе позволить не быть такой же, как другие вожди.

- Никто не делал ничего подобного, понимаешь? Что если я ошибаюсь и жар пекла невозможно преобразовать? Если все эти старые легенды о том, что Степи не всегда были настолько беспощадны – просто сказки, а записи помощников в гимназии – выдумки? Если я не справлюсь с возведением города все обязательства, которые я взяла придется пересматривать и договариваться заново. Или вступать в войну за Гург и отстраивать город вручную. Или вообще убегать обратно под бок к чужим королям! – Пока говорила, заволновалась ещё больше к горлу подкатил комок и глаза неожиданно повлажнели. – Что я за вождь такой, если данное слово не могу сдержать?! – Совсем жалко закончила я.

Не помню, когда плакала последний раз – кажется, в детстве. И в этот момент я сама себе показалась настолько маленькой в огромной Степи, что уверенность в своих силах, на которой я всегда двигаюсь, показалась мне такой же наивной и детской, как слезы, катившиеся по щекам.

Служитель сделал какое-то движение рукой, которое я не поняла и взял небольшую пазу, пережидая мои слёзы.

- Как ты сама заметила, никто не делал ничего подобного. – Спокойно проговорил он. – Но, при всём моём уважении, руническое письмо придумала не ты. Его придумала уважаемая госпожа Надср. И возведение зданий с помощью визовского искусства стало отдельным его направлением только с основанием гимназии. – Он снова помолчал, ожидая новую порцию излияний или споров, но я была занята жалостью к себе, кажется, впервые за всю жизнь. – Мираса, ты знаешь, что никто из служителей храмов не хотел идти с тобой? Обсуждали даже возможность отправить сюда лично главного служителя столичного храма, пока я не узнал о том, что ты отвела для храма всех богов место в твоём городе.