Степная болезнь - Даурия

Степная болезнь - Даурия

Черновик

***

СБэшник пристально посмотрел поверх очков. Слушайте, где их всех берут. Он похож... на Суслова? Нет, тот был как-то покрупней. Кого же мне напоминает этот сухощавый старичок.

- Почему вы своевременно не сообщили об изменении своего брачного статуса в спецотдел?

- Вениамин Егорович, я просил передать свидетельство о разводе нашего секретаря - Марину. И было это - уже два года назад. Давайте ей позвоним.

- Где же ваше свидетельство, - задумчиво произнес наш фирменный «контрразведчик», перелистывая бумажки в личном деле.

«Хыкает». Эта особенность делает его еще комичней. Невеселый такой комик. А, точно: из «Фантоцци» - его друг бухгалтер Филини.

- Ну ведь это не всё, - он убрал листок из ЗАГСА в папку и вновь уставился на меня. Где только они берут такие оправы. Сделаны из черепахи Тортиллы. - Где теперь проживает ваша бывшая супруга и ребенок?

Вот поэтому-то мне не смешно. Всё они знают. И похоже, знают даже больше и всё наперёд.

- Да, она уехала. За границу. В дружественную нам страну.

- В условно дружественную. Вы должны были сообщить своевременно.

- Во всяком случае, половина населения, проживающего там, переехала отсюда. Да и узнал я об этом недавно. Ведь Мила, виноват - Людмила Валерьевна, - не поддерживает со мной связь.

- А вы?

Что, он ждет, что я буду тут рассказывать, как скучаю по сыну.

- Надеюсь, вы не думаете, что я сбегу к ней через китайско-монгольскую границу?

Он захлопнул папку и пошёл от стойки к сейфу. Проверка окончена.

- Можно идти?

- Идите.

***

Вообще-то, речь не об этом старике. Я узнал, что у нашей конторы проблемы в Забайкальске. Я с трудом представляю себе, что находится от нас до Урала. А уж за Уральским хребтом, вообще, ничего нет. Сразу начинается Тихий океан.

Шучу. В детстве отце дал почитать большую книгу с таинственным и красивыми названием «Даурия». И я решил, что когда-нибудь обязательно посещу воспетые писателем Константином Фёдоровичем Седых забайкальские степи.

***

Кто была эта девушка - бурятка? Или та самая Даурия? Мне неизвестно. Я даже не спросил ее имени. И теперь никогда не узнаю.

Дорога от Читы до Китая. Весна. Степь. Ковыль. Агинское.

Бурятские бузы. Мне все уши прожужжали приятели-гурманы. Полмира объехали и объели, но так вкусно – не ели никогда. Обязательно остановись в Агинском.

Белеет маленькое кафе у дороги. Тихо. Чисто. Просто.

Девушка. Кроме меня за этот стол сегодня занесло лишь чистый степной песок через щелки в деревянных окнах. В них виднелась степь и само Агинское.

Я осторожно вошёл в небольшой деревянный домик и, оглядывая обстановку, негромко произнес: «Здравствуйте!» когда мой взгляд, скользнув слева направо по небольшому пустому залу с полудюжиной столиков, остановился на изящной девичьей фигурке, стоящей за прилавком.

Она тут же чуть наклонила голову, и я едва заметил скрывшиеся за и блестящими как перо ворона длинными волосами черные как ночь насмешливо прищуренные глаза.

Я увидел её глаза и улыбку, без лишних раздумий решил: остаюсь здесь! Навсегда! Не важно, где буду жить, что делать и на что существовать. Я был уверен, что мне будет достаточно одного её взгляда. Нет, пожалуй что - ещё одного. И ещё.

А хозяйка кафе, напротив, стыдливо отводила глаза, продолжая улыбаться. Она стояла за прилавком и неторопливо размещала заказанные мною блюда на поднос. Движения её тонких девичьих рук были неторопливы и легки, словно взмахи крыла. Я смотрел на них украдкой, стараясь не смутить девушку

Она. Молодая. Тихая, скромная, даже не поднимет глаз. И я что-то оробел. Я вдруг так захотел услышать ее голос. «Ну скажи что-нибудь». Скажет или нет. «Ну вот вам сдача или чек» Она едва слышно сказала – «Пожалуйста!».

Всю дорогу я думал о ней. Как ее зовут. Почему я не спросил. Ну почему. Ее голос. Как же его сохранить. Я прислушивался - и слышал эхо этих чудесных грудных звуков. Я не слышал такого голоса – нет, никогда. Как же мне его сохранить? Разве можно удержать огонек зажжённой спичку на весеннем ветру - посреди бескрайней степи? Что-то я стал много курить. Но я сохраню ее голос - как огонек. В своей груди. Только бы не забыть.

Ещё одну сигарету. Дорога пуста. Мир пуст – от края до края. Вот пролетела черная птица, блеснул крылом на выбившимся из-за низких весенних облаков солнечный луч. Как лучик из глубины ее бездонных черных глаз.

Дорога как нескончаемая лента колышется то подъемом на перевал, то спуском в очередную долину. Долгая дорога. Почему я один на ней. Кажется, скоро граница.

Вот от дороги в степь побежал табунок. Я остановился и вышел, чтобы лучше их разглядеть. Одна красавица остановилась, и потряхивая длинной вольной гривой, пристально посмотрела на меня.

Нет, я не один. То и дело на дороге появлялась черная машина - это те буряты (два юноши и одна девочка), которые в кафе пили водку прямо с утра. Они вероятно заметили, как я посмотрел на агинскую принцессу, и что-то сказали на своем. И усмехнулись. Теперь они словно призраки несутся по шоссе, петляющему по бескрайней Забайкальской степи. Развлекаются. Или провоцируют путников? Когда они выходили из кафе, пожилая бурятка что-то сказала. Что это «бохолдой»? Внизу на обочинах – у самого подножье дороги - то и дело обгорелые скелеты брошенных машин.

В Китае была командировка на полдня. Задержался. И поехал назад, хотя мог остаться до утра. Зря: едва сел за руль, как я погрузился в забытье. Возраст, а ведь всего чуть больше суток в дороге.

Еду. Вечереет. Куда ни глянь – всюду ковыль. В надвигающихся сумерках глазу не за что зацепится и невольно поднимаешь глаза поднимаешь глаза вверх. Над твердью все также безотрадно и словно холодная Забайкальская степь опрокинулась в небеса.

Что это - тру глаза: от дороги в степь идут люди. Куда идут? До горизонта ничего не видно. Откуда? Я проехал уже сотни полторы и впереди, я уже знаю, ничего ни до, ни после - нет. Ни деревни, ни хутора, ни домика.

Она идет впереди. Он в метрах десяти- пятнадцати сзади. Худые невысокие фигурки. Порывами ветра рвет их темные одежды. Скоро ночь. Я остановился и поспешно вышел из машины. Кричать? Так ветер. А что я им скажу? Посигналил. Еще. Не обернулись.

Дорога. Фары режут в степи туннель. В конце туннеля – свет? Мне мерещатся красные огни. Да это же стопы впереди идущей машины. Может эти трое на черной маджесте? Бохолдой.

Остановился. Показалось. Совсем устал. Вышел наружу. Ветер. Холод. Конечно, огней никаких не было. Ничего не было. Только стылый ветер, гнал по ковылю где-то в темноте невидимые волны. Степь погрузилась во мглу, земля и небо слились...Черная безжизненная пустота. Как же должно быть тоскливо было тому, кого застала ночь в таком месте.

Здесь когда-то шли кандальники. Кто-то бежал с каторги. И скольким из них пришлось безвестно сгинуть «по диким степям Забайкалья». Вспомнил таинственную пару, идущую куда-то в сумерках в безбрежной степи. Про бродягу и его судьбу.

Поежился, стараясь не думать, что с ними сейчас. Мысленно пожелал всем путникам в подлунном мире - на земле ли, в море, или в небе - успешно добраться до дома. Хорошо, когда рядом теплый автомобиль. Только бы не подвёл.

Ветер. Весенний. Сильный. Несколько мгновений — и всё уносится безжалостными порывами во мглу. Я почти вижу, как всё, что осталось в памяти об уюте, тепле, доброте и прежней жизни, ветер несёт над ковылем, треплет и подбрасывает в бездушную пустоту.

Нет, не закурить. Сметает, срывает вместе с жестким снегом все лишнее с лица: сигарету, усталость. морщины, слезу. Тридцать пять. Вершина. Или уже спуск? Нет, это уже бред.

И вдруг так захотелось ... тьфу, какая банальность - теплоты. Ну хотя бы ещё раз увидеть ту девушку из придорожного кафе.

В свете фар порывом ветра пронесло птицу. Черную, как ее глаза. Как ночная степь. Как небытие.

Может это была она? И ветер несёт меня вслед за ней? Так хочется закрыть глаза. Кажется, только закрой глаза и она как черная степь нежно обнимет меня и уронит мне на грудь свои длинные волосы. Я буду лежать и вглядывается в непроглядную темноту ее пленительных глаз. Чтобы разгадать, о чем она думает, мне понадобится целая вечность. Не меньше.

Я гоню уже во весь опор: двигатель оглушительно ревет, стрелка спидометра упала вправо. Но все-таки мне кажется, автомобиль не успевает за мной. И тогда я вырвался вперед: вот я лечу над дорогой по степи под самыми облаками. Я лечу к ней.

Когда я примчал туда, не знаю. Поселок давно погрузился в тишину. В кафе погашен свет. Я подъехал прямо к крыльцу.

Не помню, как долго - очень долго - смотрел на двери. Я ждал, я был уверен - она сейчас выйдет. Ну или сейчас. Через три мгновения. Я знал - это обязательно случится. Она молча улыбнется и неторопливо спустится ко мне. Она поймёт. Она всё поняла. Такое бывает раз в жизни – не у каждого, ни у кого. Только у меня.

Свет фар стал тускнеть, а я все смотрел и смотрел на простые деревянные двери, запахнутые кованым засовом, на котором висел тяжелый черный замок.

***