"Стерва" для Ледяного Дракона

Глава 7

«Стерва»

- Мам, ты дома? – от входной двери послышался недовольный голос братца.

- Негорад, к нам нельзя, тут Стехана… - мать не успела заполошно проговорить предостережение брату, тот уже стоял на пороге кухни.

Негорад оглядывал помещение, при этом заметно принюхивался. Он недоумевал. А из-за его плеча выглядывал его друг. Тот самый, что вел себя высокомерно в тот день, когда с девушкой, в чьем теле я прибывала, случилась беда.

- Негорад, да еще и Кареслав! – всплеснула руками мать и стала показывать на себе, чтобы я натянула мех.

К тому моменту чай уже согрел меня, и я чуть приспустила толстую и тяжелую шкуру с плеч.

- Что ты так суетишься? – не поняла ее телодвижений я, - Так, чего стоите у двери? Мать вам не прислуга. Ей забот и на работе хватает. Давай, сам налей чай себе и другу! – командным тоном обратилась к брату, который с выпученными глазами, онемев, стоял у порога.

- Что налить? – переспросил Кареслав, еще больше протискиваясь в кухню, удерживаемый братом, что раскорячился в проеме двери.

- Господи, невежды и шалопаи, - встала из-за стола я, направляясь к печке, где на подставке стоял ковш с отваром трав.

- Стехана! – строго, но с ноткой истерики произнесла мать, - Немедленно иди в свою комнату!

- Я не поняла? – повернулась к женщине, в одной руке держа кружку, в другой ковшик, - Что опять-то? Я могу чай допить? Или опять какие-то ритуалы?

- Ты голая! – пропищал братец.

Оглядела себя. Рубаха сурового полотна достигала пола, на шее в виде бантика красовалась завязка, крой был свободный, никаких вытачек или чего другого, что могло подчеркнуть фигуру, не прослеживалось.

- Так, давайте за стол. И прекратите истерить. На мне не просто рубаха, а самый настоящий асексуальный костюм девственницы. Так что ничего страшного эти два обалдуя не увидят.

Разлила остатки отвара по кружкам, поставила их на столе. Сама набрала в горсть сушеные ягоды, что лежали рядом с печкой. С чаем они были просто превосходны. Рассыпала ягоды на центре стола и села напротив матери.

- Стехана, грудь! – еле слышно простонала она, и закатила глаза к потолку.

Посмотрела на себя придирчивее и заметила, что ткань оставалась слегка мокрой от волос, и грудь слегка отреагировала на мокрую ткань, выпирая горошинками. Ничего пошлого или откровенного на мой взгляд, но брат и мать были в шоке, а незванный гость только и смотрел в эту сторону.

- Так, матери я сказала, - решила сменить тему разговора, попутно накидывая мех обратно на себя, - теперь меня зовут не Стехана, а Стеша, Стефа. Кто будет звать старым именем, будет получать в глаз, - посмотрела строго на брата и его друга.

- А старое-то чем не угодило? – отхлебывая, осторожно спросил разочарованный гость.

- Какая тебе разница, сказано, что новое, вот и постарайся своей пустой головой запомнить это, - огрызнулась, тяготясь его присутствием.

- Ты полегче с гостем! – тут же вступился за друга брат.

- Это не гость, а неудавшийся преступник, как и ты, - я не собиралась спускать с рук провинность, в которой были виноваты оба, - Пей чай, говори, чего хотели и идите дальше резвитесь, как малые дети.

- А ты такая взрослая? – скривился гость.

- А я такая умная, что могу тебя уморить, или как ты тогда отбрыкивался от моих чувств, в то время, как я чуть с жизнью не простилась? – вспомнила реплики, доносящиеся до сознания сквозь вату забытья.

Кареслав сконфузился. Отпил еще чай, потом еще. Было видно, что отвар ему в новинку, но вкус нравился. С интересом посмотрел в сторону ковша, потом на хозяйку дома. Мать заметила метания гостя и пояснила.

- Это Стеша нас угостила, она откуда-то узнала, видимо из многочисленных книг и бумаг, этот рецепт.

Кареслав мотнул каким-то своим мыслям, и опять отпил из кружки.

- Что ты молчишь? – занервничал брат, обращаясь к другу.

Мы с матерью напряглись и уставились на гостя.

- Я не знаю, как сказать, - пробубнил парень.

- А что тут говорить? Ты согласен взять в жены Стехану…

Не успел договорить брат, в него прилетела ложка, которую бросила я.

- Стеша! – поправила я брата, - запомни и передай другому! И я, по-моему, уже доходчиво сказала тебе, что замуж не пойду.

- Мама, что ей еще надо? Он одумался, загладить свою вину хочет. Она мечтала об этом. Вот, получи! – завопил брат!

Кремлина потупила взор. Было видно, что в ней борется много чувств.

- А я тебе сказала, что замуж не хочу. И если и выйду, то за выкуп вдвое больше того, что был уплачен за мать! – встала из-за стола и хлопнула ладонью по нему.

У Кареслава округлились глаза. Брат выскочил из-за стола и заметался по кухне. Его лицо стало красным, глаза – огромными, было видно, что он в ярости.

- Ну, что? Сбил цену? Я тебе говорил, что поступаешь как урод. А ты отмахивался. Ты думал, что она по тебе всю жизнь сохнуть будет? Вот, - указал он на меня двумя руками, - один удар головой и все, тебя выбило от туда как пробку, и больше ты над ней не властен. Сэкономил? Дождался?