Стерва в д(т)еле

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3. Цена спасения – чужая жизнь

— Стойте, — остановилась я уже у двери комнаты. Обернулась к ведунье и Шакир Доеву, который нервно переминался с ноги на ногу, готовясь идти за мной. — Вы сказали свободная душа… Это что значит?

Догадка была. Жуткая. Но очень хотелось услышать другую версию. Хоть какую-нибудь другую.

— То значит, душа, свободная от тела, — угрюмо зыркнув на меня, не увиливала от ответа ведунья. Слова её добавили в думы мои ещё большей тяготы.

— Это значит я… умерла в своём мире? — Даже думать об этом было больно. Сердце предательски затихало в груди, в надежде, что это не так. Затаив дыхание, ждала опровержения, но и в этом старуха меня не щадила.

— Боюсь, это так, девочка, — голос её стал мягче, но правда от этого не становилась менее горькой.

— Глупость, — отрицала я, потому что мне так нужно было. Просто необходимо. — Я не старая. Не болела ничем. Меня не убивали… Я на яхте была. Мы танцевали… — мой голос сходил на нет, как заведённая пластинка, повторяя последние обрывки памяти.

И тут, как наяву, я вспомнила. Ощущение, будто меня толкают. Сильно. В спину. Я лечу в воду. Накатывает жуткая паника. Я барахтаюсь, захлёбываюсь… Огни яхты удаляются. Мне страшно. Жутко страшно. Кто-нибудь! Спасите!

Я-не-умею-плавать!!!

— Чёрт! — Удушливо отшатнулась я, словно получила пощёчину. Сглотнула пересохшим горлом. Как-то неприятно, и даже слегка больно вот так узнать, что я… утонула? Меня утопили?

Задумчиво кивнула, было открыла дверь, и тут меня озарило. Если я — свободная душа, потому что моё тело умерло, то…

— Но тогда и тело Айлинэ оказалось пустым от души, потому что она… — опять не договорила, потому что и без того было очевидно, что девушка умерла. — Просто скажите, что она не пережила счастья или горя, и сама… ну или сердце не выдержало… — растерянно встряхнула головой, но взглядом требовала правды.

Молчание в комнате звучало громче и полнее любого ответа. Он мне уже не был нужен.

— То был яд, — всё же призналась ведунья под осуждающим взглядом Шакир Доева.

— Зачем? — шикнул он, явно недовольный тем, что ведунья раскрывает мне карты.

— Она должна ведать правду да быть настороже! — чеканила строго ведунья, не обращая на него внимания. — Не могу я всякий раз, когда она умирает, искать иную душу для тела Айлинэ! — Тон её доказывал, что она относится к происходящему ответственно и опасается за моё будущее. Что она на моей стороне и хочет помочь. — Коли хотим, чтобы она и дальше жила, она должна ведать, куда да к кому идёт. То не гости милые, а гнездо людишек лживых, алчных до власти да денег. Не выгодно им, чтобы Айлинэ добралась живой до замка! Так что…

— Стойте, стойте, об этом вы ничего не говорили, — перебила я, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. — И я бы хотела об этом узнать поподробней… Предупреждён — вооружён!

— Но ныне нет на то времени, — отрезал Шакир Доев, снова принимая командный тон. — Я расскажу, что пожелаете, как и обещал, но потом, после потехи, когда договор брачный будет подписан, да клятвы произнесены.

— Когда? Во время брачной ночи? — с издёвкой уточнила я, пытаясь разрядить нарастающее напряжение своим фирменным сарказмом. — Кстати, что насчёт неё? Она же после церемонии? — Меня уже порядком заносило, но это было от нервов и волнения. Хотя вопросы не были лишены смысла. Мне же предстоит играть роль новобрачной.

— Нет, — слегка опешив, словно я сморозила несусветную чушь, мотнул головой казначей. — Потеха бракосочетания проходит здесь — в вашем Замке, а ночь брачная — в родовом замке мужа, куда вы отправитесь сразу же после заключения брака. Я буду вас сопровождать до владений князя, куда ехать почти неделю. Вот тогда мы и побеседуем! Там будет время и возможность.

Я несколько секунд обдумывала услышанное и всё же кивнула. Неделя дороги… Время есть.

— Хорошо. Но я правильно понимаю, что мне придётся выживать в гадюшнике? — уточнила на всякий случай, желая услышать подтверждение своих худших опасений. — И начинать прямо сейчас?

— Увы, то так, — виновато кивнул Шакир Доев. — Не ведаем, кто именно пытается Вас устранить, слишком много супротив брака Вашего… Но думать надобно на всякого!

— Миленько, — прикусила губу, путаясь в сумбурных мыслях. А они таранили голову как очумелые птицы, сбившиеся с пути и врезающиеся в окно. Яд? Утопление? Заговор? Гадюшник? Отлично! Прямо клуб по интересам собрался. — Что ж, пошли, — выдохнула я, пытаясь стряхнуть с себя навалившуюся жуть. — Порадуем гостей и жениха. Познакомимся. Им такое счастье на головы свалилось, а они ещё не в курсе, — попыталась приободрить сама себя, но получилось довольно жалко.

— Надобно всё отменить пока не поздно! Она не справится, — вновь пошёл на попятную казначей, отметая прочь пучину неутешительных дум и срывая с губ вопрос, аккурат вопросу ведуньи.

— Почему? — с недоумением спросила ведунья, глядя на меня с ожиданием.

— Почему это? — с вызовом спросила я, уперев руки в бока. Меня, актрису, обвиняют в том, что я не справлюсь с ролью?! Да это оскорбление профессионального уровня!

И я его принимаю. Ещё нет роли, которую бы я не осилила!

— А эта… — продолжил Шакир Доев, словно не услышав моей реплики, — дерзкая, прямая, язвительная, наглая! Она принесёт немало хлопот, потому как, стерва, какая-то…

— А может и не принесу, — перечила я, нахохлившись от негодования. И да, он попал в точку. — И стервой быть неплохо! Порой, очень даже полезно… Особенно в гадюшнике, как вы выразились.

— Конечно, — кивнул гневно казначей, — а может именно то и привело вас к вот этому! — язвительно вернул он монету, намекая на вашу погибель.

Да как он смеет?!

— Меня не убивали! — всхрапнула возмущённо, но почему-то уверенности в голосе не было.

Меня же не убивали… вроде. Не топили…

Я сама… Или нет?

Вот только, что я делала в воде?

В воде, зная, что плавать не умею…