Стихийница

Глава 8

Статная пожилая женщина восседала на террасе в плетеном кресле и задумчиво крутила в руках небольшой кубок из тёмно-зелёного камня со светлыми прожилками. Волосы её были белы как шапки северных гор и уложены на голове подобно венцу, а взгляд устремлен вдаль на огромное раскидистое древо, по ветвям которого, казалось, можно забраться на самые облака. Размышления женщины прервала вошедшая послушница.

— Светлейшая хатагай, — девушка, одетая в светло-зелёную тунику, поклонилась, — простите, что отвлекаю вас.

— Ничего страшного, милое дитя, — женщина тяжело вздохнула, но голос её звучал мягко и убаюкивающе, — Что случилось, Макеа?

Девушка нерешительно переминалась с ноги на ногу, не зная, как сообщить дурную весть. Пожилая женщина снова тяжело вздохнула и попыталась ободрить послушницу:

— Ну же, Макеа. Ты ведь пришла именно за тем, чтобы что-то мне поведать.

— Совершено ещё одно нападение, светлейшая хатагай, — девушка упорно рассматривала пол террасы и не поднимала взгляда на наставницу.

Сидящая в плетеном кресле нахмурилась и обеспокоенно спросила:

— Кто-то погиб?

Макеа сглотнула и дрожащим голосом произнесла:

— Да, госпожа. Ещё одна шаамал, несколько саххи и почти весь оборонявший их отряд рюхов.

— Всемилостивая Перволунная Мать! — Ахнула хатагай, и каменный кубок с грохотом покатился по полу, расплескав содержимое.

***

День стоял жаркий, но тень от городской стены даровала прохладу. В едальне почти не было пустых столов, Витарр со своей спутницей с трудом нашли себе местечко. В Триречье торговля не затихала круглый год в отличие от остальных городов княжества.

— Зачем мы здесь? Разве нам не нужно спешить в гнездо? — Стараясь говорить не слишком громко, но так, чтобы голос её не потонул в шуме и достиг ушей до собеседника, спросила Клёна.

— Тебе нужна передышка. Я уж испугался, ты Змею душу отдашь на той ладье, — девушка хотела было возразить, но рух остановил её жестом, — Неплохо бы узнать какие слухи над миром летают да весточку своим передать.

Дородная русоволосая хозяйка в подпоясанной плотной темно-зелёной рубахе, проворно пролавировав с подносом через заполненный зал, поставила на стол перед Клёной и Витарром наваристую уху, корзиночку с небольшими округлыми булочками и две кружки кваса.

— Угощайтесь, дорогие, — голос у хозяйки был приятный, хотя и несколько низкий, — Как приятно встретить своих, а не этих пронырливых южан, — на последней фразе голос её понизился до шёпота, и женщина осторожно кивнула в сторону двух темноволосых мужчин за соседним столиком.

— Нынче много пришедших с юга? — Вежливо осведомился Витарр, пододвигая к себе плошку с ухой и принюхиваясь, что не осталось незамеченным хозяйкой.

— Вы, добрый кмет, не волнуйтесь, рыбка свежая. Только сегодня выловили, — Усмехнулась женщина и только после этого ответила тихо и раздраженно, — Прям проходу нынче от южан нет. Уж и девки наши на южный манер подпоясываться перестали. Бесстыдницы! Тьфу!

Рух понимающе покачал головой:

— Ну дела! И чего им не сидится на своем юге?

Клёна на мгновение оторвалась от трапезы и бросила недоуменный взгляд на своего спутника.

— Вот и я о чём толкую! Северянки хоть поскромнее будут и к распутству девок наших не подталкивают. А у меня пятеро дочерей знаете ли, — женщина вздохнула, — Если что-то понадобится, вы зовите. Мы своим всегда рады.

Когда дородная хозяйка ушла, Клёна возмущенно зашипела на руха:

— И что это было? Ты же сам с юга!

Обычно скупой на проявление эмоций Витарр подмигнул девушке:

— Проверял действие амулета. Радмила вот меня не узнала, — мужчина выглядел довольным, — Это их с Братиславом постоялый двор.

Больше ничего рух пояснять не стал, а девушка и не спрашивала, только молча ковырялась ложкой в плошке с ухой. У Клёны слишком болела голова от этого шумного города, и долгожданного облегчения это заведение не принесло. А Витарр прислушивался к разговорам, не смолкавшим со всех сторон. Южане за соседнем столиком порядочно набрались и их голоса звучали всё громче.

— Это… ик… не пиво, а… ик… ослиная моча! — Громко воскликнул тот, что моложе, стукнув глиняной кружкой по столу так, что часть жидкости выплеснулась через край.

— И не говори! — Старший покачал головой, — У этих детей лесов, что ни выпивка, то редкая дрянь.

Ещё некоторое время двое южан хаяли на разный манер местное пойло, после разговор плавно перешёл в громкое обсуждение проблем торговли винами, а через какое-то время свернул на торговлю тканями. Непредсказуемы нить пьяных разглагольствований.

— Да тебе ли… ик… жаловаться, нарён! — Взревел младший, — Слыхал, у тебя почтенные саххи и даже сама… ик… шаамал ткани да меха заказывают!