Стихия. Осколки Единства (приквел)

Глава 2. Запись из личного дневника Таверса

📜 Личный дневник Таверса. Архален. 7 цикл, 3 четверть.

Я не должен был присутствовать при Совете. Формально — только в качестве писца, помощника старшего архивариуса. Но из-за болезни наставника мне доверили вести первичную фиксацию. Записи, конечно, перепроверят и откорректируют старшие, но именно мои руки положили слова на пергамент в тот день. А ещё я видел то, что вряд ли кто-то ещё сможет описать без искажений.

Совет Хранителей срочно собрался в Зале Изначальных Форм. Обстановка царила нервная. Даже старший Кеорн чаще обычного сжимал кисть правой руки, верный признак внутреннего напряжения.

— Она вошла в Святилище одна. Без допуска и сопровождения! — раздался голос Левинны, когда все сели.

— И в результате — нам доложили о странном взаимодействие с Потоком и существом, которое никак не фиксируется, — добавил Ралемар.

— Сколько раз ещё мы позволим ей нарушать порядок? — вмешался кто-то из среднего круга.

Я уже готовился отметить в протоколе очередную формулировку, когда вдруг в зал Совета Хранителей вошел Эдерон.

Возвращение великого хранителя прошло без фанфар — лишь тяжелая тишина сползла по мраморным колоннам при его появлении. Когда-то его шаги встречали почтительными поклонами и радостными возгласами, но теперь высокий седовласый мужчина ступал медленно и осторожно, словно гость в собственном доме. Его некогда несокрушимое влияние охладело, и мне было больно видеть, что в глазах старейшин больше не было прежнего блеска уважения, лишь настороженность и скрытая тревога..

— Тот факт, что она взаимодействует с Силой иначе — не означает, что она что-то нарушила, — его голос был тих, но обволакивающе глубок.

Зал застих. Он редко появлялся здесь с тех пор, как структура управления в Цитадели изменилась. Когда единый Хранитель исчез, а власть поделили между четырьмя кругами, Эдерон отошёл от управления. Но сегодня речь шла о его дочери и бывший Хранитель, конечно решил не оставаться в стороне.

Он прошёл в зал, и не колеблясь, занял место прямо под куполом, где сквозь магическое стекло лился поток солнечного света. Это было самое освещённое место за столом Совета, и лучи очень символично выделяли его фигуру из окружающей тени, словно напоминание о прежней власти и той решимости, что когда-то вела за ним целый мир.

— Вы боитесь её, потому что она идёт не по вашим стопам. Но именно потому и должны присмотреться. Возможно, это — новая форма языка Источника, которую мы не знаем и которую нам стоит изучить.

Он говорил спокойно, почти устало, но каждое его слово будто ударяло по напряжённым нервам совета. Кеорн возразил мягко, но сдержанно:

— Мы не боимся. Мы наблюдаем. И всё ещё надеемся, что Энтелия примет один из форматов обучения, предложенных ей.

— Она сама — формат, — с усмешкой бросил Эдерон.

— Переходим к свидетельству наблюдателя, — сухо перебил его один из представителей старшего круга. — Таверс, мне доложили, что ты был там?

Я поднял голову. Сердце дрогнуло, но я не стал спешить с ответом. Бросил взгляд на Эдерона, тот едва заметно кивнул мне — говори...

— Я был… поблизости. Возвращался из архива, после того как, согласно предписанию хранителя Сельвира, рассортировал последние протоколы и записи.

— Что именно ты видел?

Замялся, подбирая слова, затем ответил честно:

— Свет и некую форму… Оно колебалось в Потоке. Приняло несколько обликов, откликалось на её присутствие и взаимодействовало с ней. Враждебности не проявляло.

— Магический след остался?

— Почти неуловимый. Едва ощутимое дуновение за гранью фиксации.

— Но ты это записал?

— …Нет. Не сразу.

— Почему?

Я глубоко вздохнул, чтобы немного успокоится и собраться с мыслями:

— Потому что некоторые явления нужно осмыслить, прежде чем вносить в протокол, я боялся исказить увиденное… Или невольно придать слишком большой смысл тому, что, возможно, пока его не имеет.

Пауза и несколько писцов зашуршали пергаментами, конспектируя мои слова. Кто-то в дальнем конце зала тревожно вздохнул.

— Мы позволяем себе слишком много упущений, — раздался неуверенный, но звонкий голос хранительницы Левинны.

— То, что непонятно — не обязательно опасно, — отозвался кто-то из среднего круга.

— Именно так рождаются новые открытия, — кивнул ему Эдерон. — Не исключено, что мы наблюдаем новый язык Потока. Вы привыкли, что магия должна лишь подчиняться вашей воле. Но не думали ли вы, что мы разучились говорить с ней на ее языке?

— И всё же, господин Эдерон, — раздался сдержанный, но раздражённый голос Ралемара, — мы не можем игнорировать повторяющиеся сигналы. Вашей дочери было строго предписано не использовать Источник без сопровождения.

— Она его и не использовала, — мягко, но твёрдо возразил Эдерон. — Она слушала.

— «Слушала»? — переспросила с холодной насмешкой хранительница Левинна. — Мы зафиксировали серьёзные отклонения в энергетических потоках Хранилища. Кто, кроме неё, способен вызывать такую нестабильность?

— Если вы называете нестабильностью ожившее пространство, — спокойно заметил Эдерон, — тогда, возможно, вам пора пересмотреть вашу классификацию живог в целом? Или вам по душе лишь мёртвая, покорная магия? Предсказуемая и рабская?

В ответ... поднялась буря.

Кто-то вскочил, опрокинув на пол листы пергамента, другой стукнул ладонью по столу, пытаясь перекричать возмущённый ропот. Хранительница Левинна, побледнев, подалась вперёд, губы её дрожали — от ярости или страха, я не разобрал. Ралемар попытался сохранить лицо, но в голосе его сочилась обида:

— Это дерзость! — воскликнул он. — Вы обвиняете Совет в узости мышления? Да вы сами погрязли в безрассудстве, Эдерон!

— Или в отцовской слепоте, — прошептал кто-то из младшего круга.

— Тишина! — взревел старший Кеорн, но гул не утихал. Казалось, из каждой щели в Зале сочился недовольство и гнев, вперемешку со страхом. Страх перед тем, что Источник изменился. Или — что все лавры за это открытие вновь достанутся династии Эдерона? Ведь он был не просто Хранителем, он был настоящим гением магических плетений и преобразования потоков. Его открытия ускорили развитие Хасары на века. Не зря столько лет он занимал пост главного Хранителя и пользовался безусловным доверием повелителя. Интеллектуал, учёный, исследователь и признанный гений своего времени — Эдерон стал символом целой эпохи. С ним магия раскрывала миру свои тайны, а не пряталась за бюрократическими кругами.