Стихия:новая стихия.

Не сон...

Шум ночного города уже давно остался позади. Мотоцикл вырывался из чёрной пустоты, прорезая туман и капли дождя, что висели в воздухе, будто не решаясь упасть. Эл’Тарис держал руль крепко, несмотря на то, как сильно ныло плечо. Когти демона оставили не просто рану — в нём что-то жгло изнутри, что-то, что пыталось его отравить.

Лия сидела позади, не произнося ни слова. Она вжималась в его спину, чувствуя, как с каждым километром его тело всё тяжелее и напряжённее. Но он продолжал ехать. Молчаливый. Чужой. Грозный.

Дождь усиливался. Байк сворачивал в узкие переулки, через мосты и железные ворота, пока, наконец, не остановился у старинного дома в викторианском стиле. Камень был тёмным от дождя. Фасад увит плющом, окна — с цветным стеклом. Дом стоял как хранитель чего-то забытого, словно сам воздух здесь помнил другое время.

Эл’Тарис заглушил мотор, и в ту же секунду его плечи опустились. Он тяжело слез с байка, но не дал Лие и шанса предложить помощь. Вместо этого он молча постучал.

Дверь открыл высокий мужчина с поседевшими волосами, в шерстяной жилетке поверх рубашки. Его глаза под стеклом очков резко остановились на лице Лии. Он вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Артур Теарен? — спросила Лия.

— Да, я… — он взглянул на Эл’Тариса. — Проходите. Немедленно.

Они вошли в тёплый, пахнущий книгами и сухой пыльцой дом. Всё внутри было утоплено в уютном хаосе — стопки книг, старинные часы, деревянная лестница, тёмные шторы. В коридоре тикали часы, нарушая гробовую тишину.

Эл’Тарис пошатнулся. Артур поспешно подставил ему плечо, и они вдвоём отвели его в кабинет с высокой кожаной кушеткой и столом, заваленным записями.

— Он истекает кровью! Нам нужно врача! — испуганно крикнула Лия.

— Нет врача. Только я. — Эл’Тарис хрипло улыбнулся, но глаза его были полны боли. — Лия…

Он схватил её за запястье. Его пальцы были ледяными.

— Я должен рассказать тебе кое-что. Даже если ты сбежишь потом. Даже если возненавидишь меня. Ты должна знать.

Она сглотнула, не двигаясь. Её ладони дрожали. В этом доме, среди запахов старого дерева и книг, он вдруг казался таким… реальным. Более реальным, чем всё, что она знала до этого вечера.

— Я прибыл не отсюда. Я не человек в полном смысле. Меня призвали… для тебя. Ты особенная, Лия. Ты… — он закашлялся, кровь выступила на губах. — Ты связана с другим миром. С тем, откуда и я.

Она отступила. На один шаг. Потом на два.

— Ты говоришь, как псих… — прошептала она. — Ты говоришь… как будто я — персонаж книги…

— Ты почувствовала это. Там, в клубе. В магазине. В момент, когда на тебя смотрел демон — ты знала. Внутри себя. Что-то зовёт тебя обратно.

— Обратно?.. — её голос сломался. — Я ничего не знаю! Я обычная девушка! У меня мать…

— Твоя мать мертва, Лия. — Его голос стал тихим. — И ты видела, кто стоял в её обличии. Только ты смогла понять, что это не она.

Её губы задрожали. Всё внутри сжалось, как скрученная лента.

— Я… не могу… я не могу здесь оставаться!

Она метнулась к двери, но Артур встал на пути. Его лицо было серьёзным. В нём уже не было растерянного преподавателя. Он смотрел на неё, как смотрят старшие, которые слишком долго молчали.

— Лия. — Он сказал её имя так, как никто прежде. В этом звуке было что-то… родное. — Ты моя племянница.

Она замерла.

— Чего?..

— Я брат твоей матери. — Он сделал шаг ближе. — Ты можешь мне не верить. Но ты принадлежишь семье. Моей. Я оберегал тебя издали. Всю жизнь. И теперь… больше не могу молчать.

Тишина упала как занавес. Она смотрела на него, как на призрака.

— Но… как?.. Почему?..

— На все вопросы — потом. — Он взглянул на Эл’Тариса. — Сейчас нужно спасти ему жизнь. А тебе — остаться. Хоть на одну ночь.

Лия стояла, охваченная штормом внутри.

Но она кивнула. Только раз.

И в этом кивке было начало новой жизни.

Дом был погружён в полумрак, и только в глубине, за толстыми дубовыми дверями лаборатории, пульсировал мягкий золотистый свет. Стены комнаты были увешаны засушенными пучками трав, кореньями, стеклянными банками с настойками, свитками, странными масками и старыми инструментами, больше похожими на артефакты, чем на что-то земное. Воздух здесь был густым, будто насыщенным пылью времени и дыханием иных миров.

Эл’Тарис лежал на деревянном столе, дыша тяжело и неровно. Его чёрная рубашка была разорвана, грудь — исцарапана, плечо сочилось чёрной, как смола, кровью. Внутри раны что-то пульсировало, змеилось, будто само зло пыталось прижиться в его плоти.

Артур снял очки, нацепил кожаный передник, перчатки и подошёл к полке, где стояли небольшие керамические чаши с надписями на языке, которого Лия никогда не видела. Он заговорил шёпотом — не на французском, не на английском. Слова текли как заклинание, как музыка: "Sereth al tura, mana’rel, sha’tarinel…"

Лия стояла у стены, сжав руками локти. Она чувствовала себя так, будто провалилась в чужой сон. Всё, что происходило, было невозможным. Нереальным. И вместе с тем — абсолютно настоящим.

— Помоги мне, Лия. — Дядя повернулся к ней. — Подай вот этот пучок. С правой полки, светло-зелёный, с узкими листьями.

Её руки дрожали, но она подчинилась. Трава пахла горько и свежо, как ветер после грозы. Он положил её в ступку, размолол до тумана, добавил густой масляный экстракт из тёмной бутылки и несколько капель чего-то рубинового. Смесь зашипела и начала светиться изнутри мягким бирюзовым светом.

— Это не просто трава… — прошептала она. — Она… живая?..

— Скорее… связанная. — Артур поднял взгляд. — Каждое растение знает свою песню. Мы просто напоминаем ему, как её петь.

Он взял кисть из звериного волоса, обмакнул в светящийся настой и начал аккуратно рисовать вокруг раны сложный символ. Линии переплетались, словно руны, но больше напоминали древние сосуды, по которым потечёт энергия. Каждая черта сопровождалась новым заклинанием, и воздух словно вибрировал от слов.