Стихия:новая стихия.

Мир Светлых.

Мир Светлых встретил их не миром, а войной.

Портал, созданный дядей, выбросил Лию и Эл’Тариса в небо над ущельем, освещённым слепящими сполохами света и магии. Ветер хлестал, как кнут. Внизу, между скалами, бушевал бой. Серебряные вспышки, крики, ослепительный жар — Светлые сражались с чем-то тёмным, зловонным, шипящим. Земля была иссечена ударами, воздух звенел от напряжения.

Эл’Тарис в полёте прикрыл Лию собой. Они упали на склон, вырвавшись из потока магии, и сразу же встали, озираясь.

— Мы не одни, — выдохнула Лия, сжимая пальцы. — Это не просто отражение Тьмы...

Из-за скал выбежало существо. Оно было сплетением дыма и металла, с лицом без кожи и глазами без зрачков. Оно заскрежетало и рвануло к ним.

Эл’Тарис двинулся вперёд, не колеблясь. Его меч уже был в руке.

— Стой за мной.

Удар. Искра. Вспышка. Существо отлетело, но за ним шли другие. Стая. Изгнанники Тьмы, прорвавшиеся сквозь щель между мирами.

Сражение было коротким, но жестоким. Эл’Тарис сражался, как стихия. Его движения были почти нереальными, но враги были сильны. Один из них метнул клинок из чёрного света. Эл’Тарис успел закрыть Лию, но клинок вонзился ему в бок.

Он отшатнулся, меч дрогнул в руке.

— Нет!— крикнула Лия, бросаясь к нему.

И тогда небо озарилось чистым белым светом. Пронзительным, как утреннее солнце. Из воздуха шагнули воины в одеждах, сотканных из звёздной пыли и лучей. Светлые. Их ауры вытесняли Тьму, как пламя вытесняет ледяную мглу. Они атаковали с грацией танца, с точностью ритуала.

Существа Тьмы завизжали и исчезли, рассыпаясь прахом.

Один из Светлых подошёл к Лии. Его голос был, как ветер над водой.

— Ты — Лия. Нас предупреждали. Пойдём с нами. Он нуждается в помощи.

---

Замок Тишины

Эл’Тарис лежал на огромной постели, окружённой тканями цвета рассвета. Его грудь тяжело вздымалась, лицо было бледным. Светлые наложили на него исцеляющие чары, но тьма, пробившая его, была древней и липкой, как мазут.

Лия сидела рядом, её пальцы касались его ладони. Она впервые за всё время плакала молча. Без крика. Без рыданий. Просто слёзы стекали, пока она смотрела на него, такого неподвижного, такого чужого в этом мире света.

— Ты спас меня. И ты не исчезнешь. Я не позволю.

Над ними, в башнях замка, колокола Тишины звонили беззвучно. Время замедлялось. Светлые шептали молитвы.

И Лия знала: впереди будет борьба. Но теперь у неё был он.

Даже если сейчас он спал среди звездных теней.

Борьба.

Темнота окутала его, как густой дым без воздуха. Ни боли, ни тела — только ощущение падения в бездну, где даже собственное имя теряет смысл. Эл’Тарис был мёртв… почти. Его дух, отделённый от плоти, скользил по безымянным трещинам мира, туда, где начинается Чистилище.

Он стоял посреди чуждой, искажённой реальности. Не было неба. Только обугленные скалы, извивавшиеся, как мертвые змеи. Всё вокруг дышало гнилью: деревья с чёрными венами вместо коры, ручьи из застывшей крови, и воздух, тянущий в себя шепчущие тени. Они вырастали из скал, из стен, из самого пространства, не имея лиц — лишь зияющие рты и тысячи глаз, звавших его.

— Тарис... вернись к нам...
— Ты ведь один из нас...
— Ты Тьма... ты Смерть... ты наш...

Шепот врезался в его сознание, будто гвозди. Он чувствовал, как внутри него шевелится древняя, забытая часть. Та, что когда-то принадлежала Тьме. Тьма, что дала ему силу. Тьма, что теперь требовала плату. И с каждым шагом, который он делал по этому искривлённому миру, она становилась всё ближе, всё желаннее.

Чудовища вышли из мрака. Искалеченные творения, забытые отродья — гибриды крыльев и костей, плавящихся в воздухе. Их дыхание оставляло следы огня на земле. Один из них знал его имя. Второй — его страхи. Третий — его одиночество.

Они окружили его, протягивая когти, шепча сладкие обещания силы и покоя. Один из них — с телом человека и лицом из пепла — приблизился вплотную:

— Ты уже был с нами. Ты уже пал. Вернись...

И в этот момент — в самой глубокой точке забвения — Эл’Тарис услышал...

Голос.

Тихий. Едва слышимый. Но он был как луч сквозь тьму.
«Не умирай… пожалуйста… я здесь…»

Он узнал этот голос. Лия. Она звала его не силой, не заклинанием. А сердцем. И голос её был светом.
Он сжал зубы. Страх, собравшийся в нём за вечность, обратился в ярость. Он закричал — впервые в этом мире — и чудовища отпрянули. Пепельный человек зашипел и растворился, как дым. Земля под Эл’Тарисом треснула. И он упал — вверх, к свету.

…

Он очнулся с резким вдохом.

Свет бил в глаза, мягкий, серебряный. Он лежал в постели, окутанной полупрозрачными занавесями. Каменные стены замка дышали покоем, магия света струилась по гравировкам на потолке. Его тело горело болью, но оно было.

Он хотел подняться, но почувствовал — чья-то рука в его ладони. Тёплая. Живая. Он опустил взгляд.

Лия. Она спала, уронив голову на край постели. Пальцы её сжимали его руку, будто оберегали, будто не отпускали ни на миг.

И тогда — впервые — в его груди появилось нечто... не похожее на долг. Не на обязанность. Что-то... мягкое. Тепло. Он не знал, как назвать это. Может быть — нежность. Может быть — благодарность. Но он точно знал, что больше не один.

Он сжал её пальцы чуть сильнее. И впервые за долгое время — позволил себе закрыть глаза… не в страхе, а в покое.

Тишина в комнате была почти священной. Свет медленно пробирался сквозь лёгкие занавеси, касаясь стен, как воды рассвета — кожи. Воздух здесь пах магией — серебром, целебными травами и чем-то ещё… будто влажным камнем после дождя.

Лия пошевелилась первой. Она проспала почти весь день, не отпуская его руки. Веки дрогнули, ресницы затрепетали, и она приоткрыла глаза, словно бы боясь — вдруг всё ещё сон?

Но нет. Его пальцы слабо, но уверенно сжали её.
Он смотрел на неё. Молча. Его глаза были не такими, как прежде — чуть темнее, как омуты, в которых отразилось то, что нельзя забыть.