Сто миллионов световых

Пролог

Тебе не кажется прекрасным всё бросить и уехать туда, где тебя никто не знает? Иногда ведь так и хочется сделать. Нестерпимо хочется.

Харуки Мураками

Сиджес,

октябрь 2021

Октябрьское утро, по обыкновению, выдалось пасмурным, а чистый морской воздух навеял Кристиану мысль о том, как уместно оказалось его возвращение в Каталонию после стольких лет, проведённых вдали от родного городка.

Мягкий солёный ветер трепал его отросшие кудри, оставляя в них маленькие крупицы соли. На секунду он прикрыл глаза, наслаждаясь этим запахом – дрожь пробежала по телу, накрывая ворохом детских воспоминаний: быстрых, тёплых, болезненных.

Он родился в Сиджесе и провёл здесь часть своей юности, пока этот небольшой туристический городок не стал слишком тесен для кого-то вроде него. Тогда Кристиан уехал покорять Мадрид.

Но вот, спустя годы, вернулся обратно – оставив там того, прежнего Кристиана, с грудой ошибок, накопленных после неудачных попыток выстроить жизнь. Лишь бы не сторчаться к тридцати и не валяться снова где-то во дворах, потому что идти некуда и не к кому.

Он бежал от самого себя столько лет, что теперь, в неполные двадцать девять, должен был наконец признать одно: возвращаясь домой, он бежит не от себя – он бежит к себе.

Возвращение в родной город казалось ему единственным выходом, тем способом, с помощью которого он сможет найти ключ – ключ, что закроет двери, полные вечных страхов и сомнений.

Он избегал дома, где вырос, и района, где прошло детство, прежде чем попал в приют. Поэтому арендованная квартира на окраине, совсем рядом с морем, показалась лучшим вариантом. Нижние этажи занимал книжный магазин, в котором Кристиан и устроился работать, чтобы обеспечивать себя.

Это было кстати: Кристиан любил книги – особенно истории о дальних плаваниях и путешествиях по миру. Его всегда тянуло к рассказам, где всё закономерно приходит к своему финалу. И, раз за разом, он ловил себя на мысли, каким же будет конец его собственной истории.

— Кристиано, дорогой! Как твои дела?

Кристиан откликнулся на знакомый голос, и на губах снова появилась та самая улыбка – лёгкая, живая, не сходившая с лица, когда он говорил с людьми. Новый день начался, и теперь он проведёт его с ней до самого вечера.

— Доброе утро, сеньора Кардозу, — ответил он, поджимая губы, останавливаясь в паре метров от магазина. — Кристиан, вы хотели сказать.

Он был шутлив и вежлив – впрочем, как всегда. Харизматичный и умеющий расположить к себе любого, особенно любую, чем и воспользовался сейчас.

Сеньора Кардозу, милая испанская старушка, его соседка по лестничной площадке, возвращавшаяся домой с ежедневной утренней прогулки, совсем не смутилась от того, что он её поправил:

— Конечно, дорогой, всё время забываю. Как прошёл день вчера? Много книг продал?

Аннет Кардозу была добродушной и многословной женщиной, в квартире которой всегда было светло и солнечно – даже в такую пасмурную погоду, как сегодня.

С самого первого дня в Сиджесе эта милая женщина интересовалась, как у него дела, и не раз приглашала в гости на самую вкусную паэлью, которую он когда-либо ел.

— Всё отлично, — пожал плечами Кристиан, всё так же улыбаясь и сделал несколько медленных шагов назад, собираясь уйти. — Я тороплюсь на смену, вы не против?

— О, конечно. — она махнула рукой, кивая ему. — Поторопись. А вечером заходи на тортилью! Помню, как ты её любишь.

Так они и разошлись. Кристиан был бы не против поболтать со старушкой ещё немного, но ему предстояло провести весь день за прилавком книжного, предлагая покупателям подарочные пакеты и открытки со скидкой. Нужны были силы – заряд социальной батареи, который у него постоянно был на исходе.

Кристиан мог говорить весь день напролёт, смеяться от души, проводить время в забытье и делать вид, что он чертовски весёлый парень. Однако к концу дня душа требовала покоя и тишины. Он закрывался в себе, много думал и очень-очень мало говорил, в основном лишь когда играл в онлайн-игру, а товарищи по команде как назло попадались не слишком опытные.

Курил часами и изредка зависал в социальных сетях, когда вдруг возникало желание ответить на редкие сообщения от друзей, оставшихся в Мадриде.

Мысли приходили разные, но сейчас он справлялся. Сейчас он был тем, кем пытался быть столько лет.

Рабочий день пролетел быстро – пришла новая поставка бестселлеров, и он занимался приёмкой, разбирая коробки и расставляя книги на полки. К вечеру всё было готово, и Кристиан наконец смог расслабиться. Помня о приглашении соседки, он решил не откладывать визит и зайти к ней сразу после работы.

Он уже протянул руку, чтобы постучать в дверь напротив, как вдруг по ту сторону раздался звонкий звук разбитого стекла. Наверное, Аннет что-то уронила, подумал Кристиан. Но едва он успел опомниться, как вслед за этим раздался глухой удар – будто что-то тяжёлое ударилось о пол.

Нахмурившись, он позвал старушку по имени и, не дожидаясь ответа, вытащил дубликат ключей от её квартиры. Сеньора Кардозу любезно предоставила их на прошлых выходных, во время ужина, сославшись на то, что пока будет гостить у дочери, Кристиан сможет присматривать за её цветочной оранжереей – лоджией, полной самых восхитительных растений.

Наскоро отперев дверь, он оказался внутри и осторожно прошёл в гостиную, откуда исходил свет через огромные стеклянные двери лоджии. Взгляд тут же зацепился за пол, где валялись осколки от вазы, стоящей раньше, как он помнил, на столике рядом и знакомая книга в твёрдом переплёте – столь важная для старушки Аннет Кардозу, которую ей перед уходом на войну подарил отец.