Сто плиток в крапинку

7.

Все бросились в сторону крика.

Они наперебой звали её, но девочка не отзывалась. Мальчики продирались сквозь бурелом, зовя её, но вокруг была тишина, и всё больше ими овладевал испуг. Георгий был бледный, как мрамор – ведь это из-за него Аглая ушла, смутившись!

- Аглая!! –крикнул он, в тридцатый раз проклиная себя за то, что прочёл своё стихотворение.

- Я здесь… - услышал он рядом сдавленный голос. Оглянулся.

Аглая по пояс провалилась в трясину, которая имела вид невинной полянки, покрытой пушистым мхом и беленькими цветочками. На свист Георгия подбежали остальные.

- Осторожно, ребята, - проговорила девочка, кусая губы. – Подходить нельзя.

Мишка попробовал ногой землю и уже в двух метрах от девочки почва заходила ходуном. Георгий оглядел тощие деревья вокруг, выбрал самое высохшее и длинное:

- Пацаны, ломаем!

- Побыстрее, мне холодно! – просила Аглая.

Мальчишки изо всех сил напирали на сухой ствол.

Наконец дерево треснуло и стало поддаваться; потом медленно упало почти рядом с увязшей девочкой.

- Ура-а-а! – крикнули ребята.

- Аглая! Теперь хватайся и подтягивайся по нему! – подсказал Толян.

- Да… Схватиться-то я схвачусь… А подтянуться пока не могу… - беспомощно проговорила она. – Нельзя ещё…

Георгий посмотрел на её загипсованные руки и острое чувство вины вновь сдавило ему грудь, словно прессом. Он молча опустился на мох и пополз к ней по-пластунски.

- Пожалуйста, осторожно, - еле слышно сказала Аглая.

- Не бойся, - так же тихо ответил он, продолжая ползти, крепко держась за ствол, глядя в её узкое бледное лицо.

- Сам не бойся! – сердито шепнула она.

Он подполз к ней:

- Держись за шею.

Аглая послушно обвила его руками. Георгий почувствовал, что снова краснеет, и, схватив её рукой за плечи, сделал попытку откинуться назад. И… погрузился в трясину рядом! Аглая тихонько вскрикнула. Георгий почувствовал, как противная мокрая жижа холодит тело. Он сразу вымок.

- Не бойся, - упрямо повторил мальчик. – И держись!

Он чувствовал, как её трясёт от холода, да и сам уже начал мёрзнуть.

- Ты ощущаешь? – стуча зубами, спросила Аглая.- Под ногами болтается твёрдое и скользкое… Это, наверно, покойник!!

- Глупости! – строго сказал мальчик, хотя ком ужаса подкатил к горлу. – Это корни деревьев!

Он попытался ещё раз подтянуться по дереву, но чувствовал, что вязнет. Любое малейшее движение затягивало их вглубь. Георгий старался держаться спокойно, но на самом деле он уже был близок к панике. Лихорадочно думал, что же делать, и не мог найти ответа.

- Ну, что же ты? – крикнул Толян.

- Вязнем! – хмуро сказал Георгий. – Двигаться нельзя.

- Ну вот что, - Мишка огляделся. – Ты держись за дерево. Аглая, ты за Умника. А мы вас вытянем.

Так и поступили. И трясина с чмоканьем и чавканьем отпустила своих пленников. Дрожащие, мокрые, вымазанные в болотной жиже дети оказались на твёрдой земле.

И тут Аглая разревелась. Сидела на земле, мокрая, измученная, и рыдала в три ручья. Все понимали: это выходил страх, - и сами были готовы заплакать, от радости, что всё обошлось.

Успокоившись, Аглая вытерла слёзы и повернулась к Георгию:

- Знаешь что, Пушкин! Начал идти – иди до конца! А то я уже почти влюбилась!

Георгий моргнул и развёл руками: мол, как скажешь…

- Сто краповых плиток! – отчеканила Аглая, содрогнувшись от собственной дерзости. – И… пройди по солнцу!

-…Как это? – разинул рот Толян.

Аглая не ответила. Взмахнув измазанными болотной жижей косами, она сердито зашагала прочь. Последнее, пожалуй, она и сама бы не смогла объяснить. Просто нужно было дать что-то невыполнимое, нереальное, чтобы этот… поэт-самоучка больше не смел так поступать с ней! Расчитался стихами своими, да ещё при всех! Пушкин нашёлся!!

…Но если бы мальчишки догнали Аглаю и посмотрели ей в лицо, они бы увидели… смущённую улыбку.

.

.