Стой, я не договорила!

Глава 5. Не менеджер

Я сидела в покоях девушки по имени Эуджения, грызла орешки и размышляла.

Это совершенно точно не была реконструкция. Уж я-то их повидала разных. Да, положим, энтузиасты иногда тратят безумные деньги на косплей, так что атлас и бархат, возможно, уместны, но…

Групповой портрет маслом на холсте – серьёзно? Картина маслом пишется за несколько месяцев или дольше – всё дело в слоях, которые должны просохнуть. Портрет незнакомой мне семьи аристократов был выполнен именно в технике Рубенса, многослойной, с вот этой вот глубиной и сиянием, которые дают тонкие слои полупрозрачной краски, положенные друг на друга.

Предположим, заказали заранее, но тогда картина планировалась подарком на свадьбу, а, значит, логично было бы изобразить двоих – меня и Степана. Никто же не знал, что... вот так получится.

Куплен в антикварной лавке? Взят из запасников музея? А лицо моего бывшего тогда откуда? И нет, субъект был не просто на него похож, это был именно он. С вот этим шрамиком на верхней губе, с родинкой на правой челюсти.

Нереально.

Плюс дорого, ужасно дорого. Мне кажется, по стоимости сравнимо с затратами на всю свадьбу, а то и превосходит их.

Да и зачем на портрете для меня какие-то лишние мужики и девчонка?

И потом...

Замок. Мебель. Гобелены. Растопленные камины – кто бы позволил их топить в музее? Даже ради туристов, заплативших очень и очень дорого, всё равно: копоть повредит памятник архитектуры.

Можно было бы подумать, что это сон, но ведь тогда, в санях, я поспала, а потом проснулась, и всё снова продолжилось.

Рассудок отчаянно пытался найти другое объяснение происходящему, кроме очевидного: я – попаданка. Причём не в мир нашего средневековья, ведь здесь есть оборотни, лунная магия, Сумеречная академия, а в какую-то совершенно иную вселенную.

Мне стало зябко.

– Чушь какая-то! – пробормотала я, тряся головой. – Бред!

Но реальность была безжалостной.

Вокруг носились служанки, пакуя в сундуки мои шикарные наряды. Вернее, конечно, платья невесть куда подевавшейся Эуджении.

После моих слов про академию маменька сначала кричала на меня, и чуть не врезала затрещину, но я увернулась, твёрдо взглянула в её злые глаза и заявила:

– Даже не вздумай – ударю в ответ.

И тогда она стала меня всячески пугать. Так я узнала, что в Сумеречной академии изучают тёмную магию: лунную, мёртвую, кровавую и кукольную. Адепты проходят серьёзные испытания, на которых могут даже погибнуть. Причём случаи трагической смерти там нередки, и никто за них не несёт ответственности. Учатся в академии в основном оборотни, но часть древних людских родов также имеют эту сомнительную привилегию.

Сумеречников все боятся.

Ненавидят и боятся. С ними никто не связывается по собственной воле. Тебя могут околдовать, навести порчу, проклятье, приворожить, обезличить, состарить, свести с ума… Маменька всё перечисляла и перечисляла, а я думала лишь об одном: Степан… или как там его на самом деле зовут?.. Иштефан преподаёт в Сумеречной академии. Его окружает толпа юных лентяек, которым проще переспать с преподом, чем выучить материал. А студентки, как говорится, вечно молоды.

А главное: он живёт себе, вполне счастливый и… Кинул меня, предал, обманул и удрал в свою прекрасную волшебную вселенную.

Что ему какая-то там человечка!

В сердце плескалась лютая злоба, ярость затмевала рассудок. Он меня бросил! Мог бы честно сказать: так и так, я пацан из другого мира, тёмный маг и в каком-то роде твой коллега. Ты здесь, а я – там, быть вместе нам не судьба. Рассказать об этом до подачи заявления в ЗАГС! Что, разве я бы не поняла? Не поверила ему?

Ну… может, и нет. Но это не оправдание лжи!

– Ты понимаешь, кем ты там будешь? – дрожащим голосом допытывалась мать, ломая тонкие длинные пальцы. – Понимаешь, что тебя будут окружать оборотни? Медведи, волки, драконы, тигры? Ты для них – кусок кровавого мяса, еда – не больше. А про вампиров ты думала? А про ведьм? У тебя нет магического дара, Эуджения! Ты, самое большее, зелья варить научишься и в амулетах разбираться.

– Я желаю учиться в Сумеречной Академии. Я так решила, – твердила я.

Хочу заглянуть в его глаза бесстыжие. И отомстить вруну.

В тот момент мой рассудок ещё надеялся: это игра, это игра, и сейчас они должны будут признаться, что никакой академии тёмной магии нет. Ведь создавать две локации – нерентабельно.

– Ой, да и пусть катится, – наконец не выдержал брат. – Пусть проваливает и сдохнет там.

– А что я отвечу принцу?! – прикрикнула на него мать.

Элианор побледнел.

– Правду? – раздался жизнерадостный голос за нашими спинами. – Ну, как вариант.

Маменька от неожиданности подпрыгнула, но тут же живо обернулась и присела в глубоком реверансе. Брат согнулся в поклоне, разведя руки в стороны.

– Ваше Сиятельность!

Позади нас стоял парень с портрета. Вот только парадного облачения на нём не было. К моему изумлению, тот, кого называли принцем Юлиарном, был одет в серо-синие джинсы и чёрное худи с оранжевым солнцем на груди, а на его ногах белели обычные стоптанные кроссовки.

«Ну вот! Всю реконструкцию испортил. Видимо, это их менеджер, а актёры действительно зашли в тупик», – злорадно подумала я и расслабилась.

И напрасно.

Парень допил нечто из чёрной жестяной баночки, не глядя бросил её в жарко пылающий камин (и даже попал), подошёл ко мне, пальцем приподнял подбородок, посмотрел в глаза и усмехнулся:

– Значит, не хочешь за меня замуж?

– Она хочет… – начала было маменька, но жених Эуджении поднял палец, и та тотчас заткнулась.

Было странно, что они его боятся. Такой простой, обычный пацан. Ни давящего взгляда, ни огромного роста, ни оружия. Я вдруг поняла: боятся, не играют. Это был второй «звоночек» для осознания моей ситуации. Но в тот момент я всё ещё не связала все нюансы в единый узел.

– Да или нет? – спросил принц, усмехаясь.