Стой, я не договорила!

Глава 7. Однопсилойцы

Так, понятно. Начинается буллинг. Явление несвойственное вузам, честно сказать. Всё-таки студенты – это уже осознанные люди, способные выстраивать взрослые коммуникации. Значит, идём по детскому варианту.

Есть несколько методов самостоятельного решения этой проблемы. Один из моих одноклассников на попытку буллить его сразу выдал неадекватную реакцию: просто подошёл и разбил лицо обидчика об стол. Кровища, крики, директор, учёт в комнате полиции… Но результат получился правильный – больше с ним никто не рисковал связываться. Однако это был не мой вариант: во-первых, я – хорошая девочка из приличной семьи, во-вторых, я против решения разногласий методами насилия.

Вариант второй: образовать собственную команду. Взаимоподдержка – это то, что непременно поможет и защитит. Метод прекрасный, клуб «НЕ» отлично справлялся. Вот только не с кем, я ведь пока никого не знаю. Да и станут ли оборотни дружить с человечкой?

Третий – подхалимаж. Как у маленьких собачек – подставить пузико и повилять хвостиком. Не стопроцентное решение, но в большинстве случаев – работает. Лидер, скорее всего, заберёт тебя в свою команду, потому что любому нужна поддержка, а некоторым и подхалимаж. Но это, конечно, не мой вариант.

Остаётся последний – четвёртый: игнор.

Так я и поступила. Скользнула скучающим взглядом по девице, прошла и уселась за свободный столик. Улыбнулась недооборотню (по правилам русского языка, это слово должно произноситься и писаться вот так, а «недоборотень», как произнесла нахалка, это неправильно).

– Признаюсь, я очень голодна. Так что не откажусь от хорошей порции чего-нибудь вкусного и сытного.

– Бе-е-егу-у, – затряс он бородой, зазвеневшей бубенцами, и действительно убежал. Вернее, ускакал, так как ноги, обутые в специфические сапожки, у него были козлиные.

– Ты глянь-ка, княжнашка ещё не поняла, что уже не в своём замке, – снова рассмеялась неприятная девица.

Она была рыжей, голубоглазой и круглолицей. Вполне симпатичное лицо. Ему не хватало лишь соломенной шляпки с ленточками, украшенной какими-нибудь маками. Веснушки уже были. Девица была одета в коричневое строгое платье, и оно просто ужас как не шло её дерзкому личику и стройной, гибкой фигуре. Я мысленно нарисовала обидчице рваные джинсы, майку со спущенной лямкой на плече… Да, так было намного лучше. Не злая. Задирается, потому что скучает, наверное… А ещё потому, что не умеет иначе проявлять симпатии. Такой вот тип, который про любимого мужчину будет говорить подругам: «мой козёл», про любимую подругу своему мужчине – «эта стерва Наташка…». Такие получаются из сложных семей, из девочек, которых никто не любит, не жалеет, не балует…

Козёл прискакал обратно, ловко держа в поднятой руке поднос с дымящимися блюдами. Поставил передо мной. Каша с тыквой, гуляш, пухлая булочка, стакан с глинтвейном.

– Благодарю, – я улыбнулась ему и украдкой оглядела зал.

Кроме меня, здесь обедали ещё четверо: трое парней и та самая рыжая девчонка. Один из ребят сидел отдельно от других, в самом углу. Понятно, будущий изгой. Брюнет, нечёсаный, косматый и неуклюжий. Другой – белобрысый и длинноносый – хихикал на каждое слово рыжей и всячески юлил перед ней. Третий – круглолицый, круглоглазый, с носом-картошкой, с выпирающими через рукава рубашки бицепсами – просто влюблённо на пялился на красотку.

– Повезло нашему курсу, – продолжала наезд девица, – будет на кого устраивать гон, а, мальчики? Только чур не сожрать её в первую же охоту. Не портите мне всё удовольствие.

– Самое вкусное у них – живот, – весело сообщил белобрысый, – и жопа. Жопа вообще ням-ням.

Наверное, мне стоило испугаться. И я наверняка испугалась бы, если бы мозг мог поверить во всё происходящее. Но мозг, мой рациональный, трезвый мозг, напрочь лишённый магического мышления, не верил, не принимал новую действительность, считая всё детским фарсом вроде Хеллоуина.

Я налила сметанку на гуляш и наколола кусочек на вилочку. М-м-м, а вкусно-то как! «Надеюсь, без человечинки обошлось» – весело подумал мой мозг и коварно захихикал. Я, конечно, уже знала, что всё вокруг – реально, и магия существует, но сложившееся представление о мире не так просто менять.

– Живот не вкусный, – равнодушно сообщила я в никуда. – Там в основном кишки, желчный пузырь, аппендицит, желудок. И всё это с наполовину непереваренной пищей. Если вы хотите кого-то напугать, то будьте любезны прежде всего изучить анатомию. Не позорьтесь.

И принялась с аппетитом вкушать. Вокруг воцарилась тишина.

– Ты посмотри-ка, как обнаглели людишки, – процедила рыжая наконец. – Солир, тебе не кажется, что им нужно напомнить, кто мы, а кто они?

Парень с бицепсами восторженно посмотрел на красотку и начал подниматься. Я напряглась, но не подала вида, что испугалась. Белобрысый схватил брюнета за руку.

– Э-э, Солир, Берити, магистр Иштефан против убийства адептов-людишек вне занятий. Я бы не хотел потом отвечать перед ним, почему в псилое недобор.

Что? То есть, Иштефан, как его здесь зовут, не против убийства «людишек» на занятиях? Ну, знаете ли…

– Слабаки, – фыркнула рыжая Берити, встала, подошла ко мне и вдруг опрокинула тарелку прямо на скатерть. – Приятного аппетита, людишка. Так вкуснее, поверь.

Светло-коричневая жижа медленно, но всё ускоряясь, потекла по столу, кап – и по белой кисее расползлось отвратительное пятно.

Моё свадебное платье! Моё…

Я задумчиво уставилась на безнадёжно испорченные сто четыре тысячи. Моргнула. Подняла голову и заглянула в ухмыляющееся лицо.

– Верю, – кивнула будущей одногруппнице (или однопсилойце?). – Думаю, оборотню виднее.

А потом одним движением вмазала тарелку ей в лицо.

– Приятного. Ни в чём себе не отказы…

Берити завизжала и вцепилась в мои волосы, я схватила её за запястья и ударила коленом в пах. Не надо думать, что это место болезненно только лишь для мужчин.

– Ты труп! – прошипела оборотница, взвыв.