Стой, я не договорила!

Глава 10. Второй страйк

– Она пыталась меня съесть! Это было нападение! – визжала Берити где-то на периферии сознания.

– Людишка? – уточнил чей-то очень-очень знакомый, такой любимый голос.

Я бежала по огненно-кровавому обручу, он вращался, и меня бешено кружило и трясло, но остановиться было невозможно. Дико болела голова, однако от холодного голоса стало как-то легче. Как бывает от мороженого в зной.

Мороженое… Мы гуляли по Крестовскому, и он покупал мне мороженое… Это было очень мило, как в детстве…

– Магистр, а то вы не знаете, какие людишки агрессивные!

Магистр… Иш… Ис… как его…

Я открыла веки, будто налитые свинцом.

Поняла, что лежу в постели, судя по серо-голубым тонам вокруг – своей. У кровати стоит, как всегда весь в чёрном, Иштефан, за его левым плечом нервно подпрыгивает Берити в капроновых колготках на голове, а за правым воздух как-то странно мреет и преломляется.

– Она не… – начала было я, приподнялась и коснулась затылка. Голову снова дёрнуло жгучей болью. – Она не специально. И не виновата. Не надо её наказывать.

– Её? – переспросил Иштефан и выгнул бровь. – А за что наказывать её, княжна? Это ведь вы пытались ворваться в чужую комнату.

Я уставилась на него. Изумлённая Берити – тоже.

– Ворваться? Но я… я просто… попросить помочь… расстегнуть молнию на платье… Только и всего…

Иштефан поднял взгляд куда-то в потолок и скучающим тоном процитировал:

– Адепту нельзя входить в комнату другого адепта без приглашения от оного, либо распоряжения магистра, либо распоряжения лица, оным уполномоченного. Попытка проникновения в жилое помещение другого адепта, без приглашения оного, либо распоряжения магистра, либо лица, оным уполномоченного, будет считаться вторжением, сиречь враждебным действием, направленным на подрыв дисциплины в академии.

Я сморщилась. Как занудно-то! Впрочем, что-то педантичное в Степане было и до злополучного дня. Например, он всегда начищал ботинки, пользовался ненавязчивым мужским парфюмом, всегда и всё оплачивал, даже проезд в автобусе, когда нужно проехать лишь одну остановку, а ещё никогда не пользовался пиратскими ресурсами, покупал электронные книги и фильмы и оплатил мне на год нужную программу по видеомонтажу, установив её вместо такой же, но крякнутой.

– Во-первых, – болезненно морщась, пояснила я, – все правила либо должны быть прописаны и находиться в общем доступе, либо объяснены под подпись, в противном случае…

– В Сумеречной академии знание правил – задача адепта. Как он её выполнит – это его проблемы, – возразил Иштефан.

Прелесть, ну! Сил спорить и отстаивать мою – правильную – точку зрения не было. Я бессильно закрыла глаза.

– И как меня накажут? Лишат горячей воды ещё на сутки?

– Я подумаю, – холодно заявил магистр. – Но вы, конечно, будете наказаны.

– А то, что Берити сейчас без моего приглашения находится у меня в комнате? Это тоже вторжение? – не удержалась я от ехидства.

– Адепту нельзя входить в комнату другого адепта без приглашения от оного, либо распоряжения магистра, либо распоряжения лица, оным уполномоченного, – напомнил Иштефан. – Советую запомнить правило целиком. И напоминаю, из чистого сострадания к вашему самочувствию, княжна: солнце скоро сядет. Поторопитесь.

Я приподнялась на локте и села. Мир снова закружился, убыстряясь. Меня затошнило.

– Но мне плохо! У меня больничный. Я не смогу не только спуститься по стеклянным лестницам в актовый зал, но даже на ноги встать! У меня, наверное, затылочная кость расколота! Мне врач нужен!

– Проблемы адепта – проблемы адепта, – пожал плечами Иштефан.

Козёл!

Подумал недолго и снисходительно добавил:

– Однако на первый раз я всё же вам помогу. Но впредь будьте менее агрессивны.

И коснулся моих висков прохладными пальцами. Я дёрнулась было, чтобы решительно отстраниться, потому что – а какого собственно?! – но почувствовала, как от его пальцев словно полилась волна анестезии, заполняя подчерепное пространство нежной мягкостью. Кровавые круги перед глазами начали блекнуть, вспышки – меркнуть, а мир стал тормозить.

– Благодарю, – пробормотала я.

Между прочим, искренне. Я вообще человек вежливый и воспитанный.

– В академии всё имеет свою цену. И за исцеление я с вас ещё спрошу.

Вот же… козёл!

Магистр отвернулся и вышел, дверь за ним, лязгнув, захлопнулась.

– Что там за… молния? – не глядя на меня, проворчала Берити. – Чего хотела-то?

Я объяснила и поднялась, повернулась к ней спиной.

– Так бы и перекусила твой хребет, – вздохнула рыжая, – ты отсюда выглядишь такой… м-м-м… беззащитной.

– «Новичков не есть и не калечить. Даже если очень хочется», – на всякий случай напомнила я ей.

Она снова вздохнула и всё же расстегнула мне молнию.

– Не то, чтобы меня это интересовало, – протянула Берити, отойдя от меня на пару шагов, – ну или там волновало, так… просто… Над чем ты смеялась-то?

Я скинула платье, оставшись в сорочке. Фух… теперь надо попытаться застирать пятно. Как-то… однако пятно из-под мясного соуса… гм… Получится ли?

– Ну просто вот это, – я взяла один из чулок на её голове, – это колготки, их надевают на ноги.

Берити недоверчиво выпялилась на меня.

– Шутишь? – в его голосе отчётливо сквозила подозрительность. – Они же… ну... тонкие… и… красивые… Тут же такая… ткань дорогая! Да на ногах они ж порвутся враз!

– Рваные и грязные вещи сувать в шкаф, – напомнило мреяние, так и мреющее в воздухе.

– Да, это так. Но всё же они предназначены для ног. Вот это, – я оттянула резинку её трусов, – нижнее бельё, его надевают на попу… ну то есть, под штаны. Как короткие панталоны.

– Они же красивые! Зачем их прятать?! Для чего тогда все эти кружевчики и ленточки, если их никто не увидит?!

– И тем не менее. А вот это – капюшон, худи надевают так, чтобы он был сзади.

– Так я тебе и поверила! – прошипела Берити и, как ошпаренная, выскочила из моей комнаты, дверь-челюсть молча распахнулась и захлопнулась за ней.