Стой, я не договорила!

Глава 11. Первое занятие

Благодаря фену на занятие я успела вовремя. Ненавижу опаздывать. Тем более, на уроки.

Спустившись по стеклянной лестнице в фойе, я подошла к дверям и толкнула их.

Актовый зал был огромный и… плохо освещённый. С колоннами. Обычно полуколоннам называют колонны, «разрезанные» вдоль, визуально наполовину выступающие из стены. А эти были – поперёк. Иными словами – маленькие, высотой мне по пояс, и кончающиеся ионическими капителями. Но главным в них было то, что они светились. Очень мягко, как светятся лавовые светильники.

На полу росла трава. Вернее, не так – вместо пола росла трава. В ней запутались пожухшие листики, а местами зелёные стебельки замело снегом. Вместо потолка сияли звёзды. Вместо стен – темнели стволы деревьев. Мне сразу вспомнилась песенка из детского мультика: «наши стены – сосны великаны…».

В недоумении я оглянулась на двери и увидела их: высокие, как в театре, они просто стояли посреди хвойного бора. Рядом росла пушистая ёлочка, на ветвях которой тоже поблёскивал снег.

– Мы… в лесу? – испуганно пискнула Берити. – Но ведь нам нельзя…

Брюнет-Солир и белобрысый парень, её поклонники, прижимались к рыжуле с двух сторон. Оба были очень странно одеты. Но сейчас меня меньше всего заботили трусы поверх джинсов на одном и худи, которое другой решил использовать в качестве штанов. Для чего там белобрысому нужен был капюшон, я боялась даже представить. Впрочем, судя по тому, что он был подвязан к поясу… Гульфик? Это было забавно, вот только сейчас мне было не смешно.

Я подошла к дверям и хотела было их обойти, чтобы найти ту самую стену, которая определённа была со стороны холла, но хрипловатый голос вдруг произнёс:

– Не советую.

– Почему?

Оборачиваться к Ллойю я не стала. Коснулась двери. Она была гладкой и… тёплой.

– Можно заблудиться и не найти обратной дороги, – пояснил парень, подошёл и встал рядом.

Я затылком почувствовала его дыхание.

– Это игры с пространством, – добавил Ллой.

– Но здесь должна быть стена!

– Её нет.

– А позади дверей…

– Лес.

Я всё же обернулась. Тёмно-серые волосы Ллойя были всё так же растрёпаны, из-за беспорядка на голове парень казался косматым. Пряди падали на его глаза, горящие, точно у кошки, закрывали уши и напоминали серое пламя. Я невольно отметила, что одет Ллой был нормально: джинсы, куртка, расстёгнутая на груди, под ней виднелся серый свитер крупной вязки с высоким горлом. Может, он тоже из моего мира? Иначе откуда знает, как носить современные вещи? А нет – глаза у людей обычно не светятся.

Парень был выше меня на полголовы. Над верхней губой темнело то, что было либо сбритыми усами, либо грозилось ими стать. Коренастый, тот мужской тип, про которого говорят, что в плечах он больше, чем в росте. Я задумчиво заметила:

– Если вместо фойе там окажется лес, тогда я могу вернуться по своим следам.

Он пожал плечами:

– Не всё, что ведёт туда, приведёт обратно.

Я открыла рот, чтобы возразить, и вдруг услышала издевательски-холодное:

– Непременно попробуйте, княжна. Ведь входа без выхода не бывает.

Иштефан! Да что б его!

Магистр стоял между пятью полуколоннами-светильниками. Он был без рясы – мантия была наброшена прямо на чёрный трикотажный костюм. На ногах… кроссовки. А справа от него стояла… ну очень красивая девушка. Лунный свет переливался на её белокурых волосах.

Преподаватель хлопнул в ладоши:

– Адепты, хочу вам представить вашу новую… псилойку. Вы можете звать её Церсея. Если, конечно, захотите звать.

Ллой едва слышно пробормотал:

– То есть... нас будет шестеро? По идее, псилой это пять адептов...

– Магистр, мы находимся в Сумеречном лесу? – дрожащим голосом спросил белобрысый.

– Аргус, – прошипела Берити, – конечно, нет! В Сумеречный лес нам запрещено…

– Да, мы находимся в Сумеречном лесу, – равнодушно подтвердил Иштефан.

Берити пискнула и живо юркнула за спины парней. Но я-то услышала неповторимый, тонкий стёб в голосе моего бывшего. Мне вдруг вспомнилось, как мило он унижал людей, которые даже не догадывались, впрочем, что были унижены. Степан был снобом, и это качество всегда меня раздражало. Мы долго с ним боролись по методу: «Ты снова это делаешь!» – «Я? Я просто сказал … что не так?» – «Всё! От заглавной буквы до точки включительно!»

Так… Степан всегда считал ниже своего достоинства врать… Ну, кроме, конечно, слов о том, что любит меня и женится, но это… вряд ли он лжёт сейчас. А тогда что не так?

Ллой молча вытащил нож и насторожился.

– Да, мы в Сумеречном лесу, – задумчиво произнесла я, а потом вдруг поняла и рассмеялась: – Ведь академия вообще находится в этом проклятом месте. Мы – в академии, а, следовательно, если исходить из принципа банальной логики, одновременно находимся и актовом зале, и в лесу. Что до снега и деревьев, уверена: это всё простая иллюзия…

Магистр посмотрел на меня, и на щеках его заиграли желваки.

– Адепт Эуджения, – мягко и вкрадчиво попросил он, – напомните мне, за что я лишил адепта Ллойя горячей воды.

– За то, что разъяснял ваши слова, разъяснять которые вы не собира… – дисциплинированно ответила я и споткнулась, почуяв подвох.

– Верно, – похвалил он и вдруг чиркнул пальцем, словно вычеркнув меня. – Абрдраш Актрынаш. За каждое нарушение правил вы будете наказаны. Это касается всех.

– Но мы же не знаем их… – пропищала Бирити.

– Это неважно. Основных правил заведения три: опыт превыше теории, думать полезно и кто выжил, тот и прав. Остальное освоите по ходу обучения.

– Какая чушь! – хотела фыркнуть я, но…

... с моих губ не сорвалось ни звука. Они попросту не открылись.

– Что?! Эй, что ты со мной сделал, козёл?! – завопила я, но вместо этого раздалось лишь: – М-м-м! М-м-м-м!

– Как мы видим, – иронично отметил Иштефан, – адепт Эуджения уже приступила к освоению науки молчать. Возможно, следующей её полезной практикой станет искусство тишины.