Стой, я не договорила!

Глава 14. Наглядное пособие

В фойе, как оказалось, столпились все студенты, весь мой псилой, так сказать. Сонная Берити даже не успела причесаться, рыжие всклокоченные волосы лезли в её лицо. Девушка тёрла глаза руками и зевала. Она была одета в милую пижамку в рыжих белочках. Силач Солир напялил футболку, а вот про штаны забыл. Хорошо хоть не забыл про трусы – уже радует. Зато я узнала, что ноги однокурсника очень волосаты. Ну когда б ещё я могла это узнать? Глаза белобрысого Аргуса были красными от недосыпа, а милая махровая пижамка внезапно радовала взгляд нежным розовым цветом, и тапочки с помпончиками тоже смотрелись няшно. Один Ллой выглядел как всегда: джинсы, кеды, футболка, а то, что волосы нечёсаны, ну так… Он и на занятия приходил вот так. А как же занятия? Почему ребята выглядят так, словно их вытащили из кроватей?

– Поздравляю всех, – фыркнула Церсея насмешливо, – псилой стал таким, каким должен быть: пятёрка оборотней и никаких людишек!

Берити растерялась:

– А… а… княжнашка? Она же…

– Её отчислили, – заявила красотка. – По её милости жизнь магистра подверглась опасности, так что… По правилам академии…

Которых никто не знает. Ну и чудненько. Я зевнула и двинулась по лестнице вверх. Оставалось лишь надеяться, что отчисление не будет автоматически значить замужество.

– Но магистр ведь ничего не сказал! – пискнула Берити.

– Мы со Тефаном всегда были единомысленны. Я понимаю его с одного взгляда, так что… уж поверьте.

– Ты давно знаешь магистра? – хрипло уточнил Ллой.

– О да. Мы с ним знакомы с детства. И, признаться, я ни разу не видела его в таком гневе. Тефан очень сдержан и всегда рассудителен. Заметили, что он промолчал? Вот, это верный признак того, что магистр вне себя от гнева.

Я наконец поднялась, поспешно вошла в комнату, закрыла дверь, скинула кроссовки и забралась на постель. Значит, с детства. Хорошо знает. Сдержан, говорите…

Ну и прекрасно! Просто супер. Очень за них рада. Совет да любовь, как говорится.

Закрыла глаза, и снова увидела все эти оскаленные пасти, жало скорпиона, пасть циклопа… Что я здесь забыла? У меня там, дома, остался уютненький мир, в котором ужасы ты смотришь только с экрана и не происходит ничего страшнее, чем ДТП…

… или там терракт…

… атомную бомбу кто случайно швырнёт…

Я открыла глаза и уставилась в темноту. Ну да… в общем, наверное, у каждого мира есть свои неприглядные стороны. И всё же у моего было явное преимущество: в нём не было Иштефана. Да и студентам правила объясняли до того, как кто-то схватит пятернёй за ногу…

– Эй, княжнашка? Ты тут? Хочу войти.

Ну, хоти. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Снилось мне чёрт знает что, а пробуждение было не лучше.

– Если кое-кто считает, что сегодняшнее приключение освобождает от занятий, – пропищал не знакомый мне комариный голос, – то этот кое-кто ошибается.

Я открыла глаза, откинула одеяло с лица и непонимающе уставилась на Иштефана, чёрной скульптурой застывшего у моей кровати. Больше никого не было, но писк никоим образом не мог принадлежать магистру. У Степана был красивый низкий голос с бархатными обертонами.

– Я же отчислена? – спросила его на всякий случай.

– Кто сказал? – пропищал Иштефан.

Чёрные глаза метали молнии, но я не испугалась, уж больно забавно было слышать, как магистр пищит.

– Ваша подруга детства – Церсея, – не удержалась я от ядовитой шпильки. – Она любезно разъяснила мне, что я отчислена.

– Слова королевского конюха вы тоже принимаете за приказ короля? – полюбопытствовал он.

Ну… ну… да, он был прав, но…

– Что с вашим голосом?

– Десять минут. Если через десять минут вы не будете в актовом зале…

Иштефан неопределённо пискнул, закутался в чёрную мантию и гневно исчез. Я откровенно расхохоталась, но всё же стала поспешно собираться. Пришлось обойтись без душа – время поджимало. Я натянула джинсы, футболку, пушистый свитер с забавным котёнком спереди.

В этот раз актовый зал был обычным залом, лекторием, амфитеатром со множеством скамеек, лесенкой спускающихся к сцене – кафедре. Ничего сверхъестественного. Все уже расселись. Магистр стоял у доски, откинув широкие рукава с кистей рук. Держал мел в пальцах и пристально смотрел на меня, спускающуюся по ступенькам.

– Людишка перепутала аудиторию с порталом, – заметила Церсея вслух. – Впрочем, с мозгами у людишек всегда были проблемы.

Берити, сидящая за ней, захихикала. Надо признаться, в её хихиканье было не столько радости, сколько подхалимажа. Солир и Аргус, сидевшие позади рыжуле, переглянулись и сделали вид, что не поняли. Ллой молча подвинулся, показывая, что не будет против, если я сяду рядом. Я благодарно улыбнулась ему и села.

Церсея надменно глянула на меня:

– Ты не услышала, княжна? Ты отчислена!

– Вот как? – пропищал Иштефан. – Буду признателен, если мне покажут приказ, подписанный мной.

Красотка сдвинула идеальные брови.

– Её неразумные действия едва не стоили вам жизни…

Магистр насмешливо глянул на неё.

– Вы как-то невысоко оцениваете мой магический потенциал, или мне показалось? Адепт Эйджения, вы рано сели. Я жду вас вот уже двенадцать минут. А до них ещё шесть, так как вы не соизволили побаловать нас своим появлением вовремя. Весь псилой ждёт. Нам ещё долго ждать?

Я вздохнула и, предчувствуя неприятности, поднялась и пошла к доске. Радовало лишь, что Церсею немного приструнили. Ну и писклявый голос бывшего звучал бальзамом для моей души. Значит, Иштефан решил оставить меня в академии? Вряд ли это означает что-то хорошее для меня, но…

– Магистр, а что у вас с голосом? – вдруг спросил Солир с недоумением. – Вы простыли?

Ой, идиот! Белобрысый Аргус закрыл ладонью лицо, словно согласившись с моей мыслью.

– Что-то не так, адепт? – пропищал Иштефан.

– Но…

Судя по тому, как Солир подскочил, взвыв, сообразительный Аргус наступил товарищу на ногу.