Стой, я не договорила!

Глава 19. Я сбегаю с урока

Я стояла перед панорамным окном в фойе и смотрела, как мигают звёзды над соснами. Эх, мне бы сейчас пойти по хрусткому снегу. А ещё лучше – на лыжах.

– Дурацкая академия, – прошипела я. – Бегать нельзя, лыжи нельзя, гулять нельзя.

– Но если очень хочется, то можно, – хохотнули за мной.

Принц Юлиарн! Не надо было даже оглядываться, чтобы его узнать. Этого каким ветром принесло? Решил лично позвать меня в аудиторию?

– Я не пойду на занятия, – прошипела я. – Они тоже дурацкие.

– Я тоже не пойду, – хмыкнул он и вдруг обнял меня, притянув к груди спиной, его ладони сжали мои плечи.

– Вы препод. Вам нужно.

– Ночью – нет. Я дневной препод. А сейчас совершенно свободен. Ты там погулять хотела, или мне показалось?

Он серьёзно?

– Хотела. Но там чудовища, если вы не забыли.

– Самое страшное из них – я, – горячо шепнул Юлиарн.

– Отпустите, – попросила я устало.

Но он лишь крутанул меня, поворачивая к себе лицом. Жизнерадостный такой. Всмотрелся и хмыкнул:

– Да ладно! Это кто дерзнул обидеть мою невесту?

– Я вам отказала.

– А я не принял отказ, – ухмыльнулся принц. – Ты же помнишь, да? До испытаний ты можешь позвать меня на помощь, я заберу тебя из гадкой академии и увезу в королевский дворец.

– И что ждёт меня в королевском дворце?

Юлиарн задумался.

– Балы. Придворные дамы. Слуги. Вкусняшки. Наряды. Ну и моя защита. Уверяю, это немало.

– Я подумаю, – буркнула я.

Он рассмеялся:

– Вот ты упрямая! Даже не знал, что ты такая, моя прелесть. Так сложно выбрать между унижением, побоями и титулом королевы? Действительно, такой широкий выбор!

– Балы и вкусняшки это хорошо. Танцевать я не очень умею, но думаю, научиться будет не так трудно. Но я вас не знаю и не знаю, чего от вас ожидать. Может, вы любитель гаремов или извращений? Или садист? Посадите меня на цепь и будете измываться. Стихи, например, свои читать.

Юлиарн заржал, как конь.

– А ты мне нравишься, Эджени. Ладно, ладно, – он отступил и вытянул руки ладонями вперёд, – в твоих рассуждениях есть здравый смысл. Тогда – давай знакомится, невеста? Может, я тебе понравлюсь?

Я вспомнила, как Иштефан исцелял меня и снова выходил из круга, бросая меня одну перед пятью колдунами, наносящими по мне удары. По его, между прочим, приказу.

– И как будем знакомиться? Душная карета, гадящие лошади?..

– Лыжи устроят вместо кареты?

– У меня нет лыж.

Юлиарн шагнул ко мне, взял за руку и увлёк на лестницу:

– И тебя будут лыжи. И палки. И шапка с двумя помпонами – тебе пойдёт. И ушками под подбородком. Всё, что ты пожелаешь.

Я хотела было сказать, что это лестница с подвохом, но он уже шагнул на ступеньку и двинулся вверх, никем не останавливаемый. Видимо, принцам дозволялось больше, чем простым оборотням. Стеклянная лестница даже не подумала оскалиться.

Мы поднялись, и Юлиарн остановился перед моей дверью.

– Пригласишь?

– То есть, по лестнице-монстру вы пройти можете, а здесь стесняетесь?

Принц поднял взгляд в потолок и процитировал заученно:

– Адепту нельзя войти в комнату другого адепта без приглашения от оного…

– Ясно, – перебила я. – И что мне нужно сделать, чтобы дверь вас не перекусила пополам?

– Пригласить вслух.

– Принц Юлиарн, не помню всех ваших титулов, я приглашаю вас в свою комнату. По доброй воле и трезвой памяти, – добавила я на всякий случай.

Дверь распахнулась. Я вошла первой, следом за мной – с некоторой опаской – принц.

– Я тоже их боюсь, – сообщила я ему, чтобы подбодрить. – Всё время кажется, что они живые.

– Хрумусы? Комнатные тролли? Так они живые, – Юлиарн пожал плечами.

– Кто?

– Хрумусы. Ваша комната – это пасть хрумуса, строго говоря.

И, увидев выражение моего лица, принц нахмурился и махнул рукой:

– Забудьте. Чем меньше знаешь о том, как устроен мир, тем безопаснее себя в нём чувствуешь.

Успокоил, ага. Но сил на расспросы у меня уже не было.

Я прошла в душевую, чтобы умыться – Юлиарн был прав, я действительно плакала до его прихода. Не от боли – она быстро прошла, видимо, Иштефан исцелил меня, прежде чем унести пострадавшую Церсею. Осталось некоторое неприятное ощущение в теле, но ни боли, ни онемения не было. Нет, плакала я от бессилия, обиды и одиночества. Я осталась одна. Совсем. Конечно, назвать Ллоя другом было бы слишком поспешно, однако он всё же хоть как-то тепло относился ко мне. А Степан… В который раз уже он меня предаёт? Давно бы махнуть на него рукой, но сердце всё равно щемит. Увы, любовь не так быстро проходит, как хотелось бы, даже несмотря на то, что разумом я его уже не люблю.

Но влюбиться в Юлиарна, чтобы заткнуть сердечную рану принцем – всё же не самая лучшая идея.

Расставшись с человеком, мы ощущаем гложущую пустоту в сердце, холод и одиночество. И порой очень быстро влюбляемся едва ли не в первого встречного, изъявившего желание помочь. Такая заместительная любовь приносит на некоторое время облегчение, вот только… Ничем хорошим это не кончается. Не любовь, а пластырь, проходит быстро, и несчастный человек становится лишним, раздражающим фактором. И вот уже мы сами предаём любовь другого.

Нет, я понимала, что принц в меня не влюблён – с чего бы? – но играть чужими чувствами… нет, это не для меня.

Когда я привела себя в порядок и вышла, Юлиарн качался на стуле, забросив ноги на стол.

– Сядь ровно, – вырвалось у меня невольное.

Он послушно сел.

На моей кровати лежал горнолыжный костюм: оранжевые штаны, голубая куртка с капюшоном. На полу стояли лыжные ботинки с толстыми подошвами. Мой визави, к слову, тоже был одет в такой костюм, только куртка у него была алая, а штаны – голубые.

– Не стесняйся, я отвернусь, – пообещал Юлиарн, понаслаждавшись моим изумлением, и честно уставился в окно, повернувшись ко мне спиной.

– Ничего себе, какая роскошь! – выдохнула я и принялась одеваться.