Стой, я не договорила!

Глава 20. О лошадях и сёдлах

Мы скользили мимо ёлок, превратившихся в сугробы с веточками, мимо скрюченных сосен, мимо можжевельника, колюче торчащего из снежных гор. Юлиарн прокладывал лыжню, я следовала за ним, от души наслаждаясь воздухом зимнего леса. Небо крошилось порошей.

Душа успокаивалась, и мозги начали трезво мыслить. Я вообще считаю, что лучший способ выключить нервы и включить мозги – ходьба, бег, поход на лыжах.

Итак… Иштефан, забыв обо всём, утащил пострадавшую красотку, бросив учеников. Нет, ну так-то, с точки зрения педагога, у меня вопросы этот поступок не вызывал, но… Магистр влюблён в Церсею? Если так, то есть ли смысл пытаться выполнить мой план?

И что это всё-таки было с его голосом?

На простуду не похоже: слишком резко началось, слишком внезапно закончилось. Я даже подумала было, что всему виной произнесённое мной заклинание. Ну очень похоже было, ведь я всё повторила точь-в-точь как сделал он. Но ведь матушка Эуджении утверждала, что магия в их роду иссякла. Это во-первых, а во-вторых – я-то из обычного человеческого мира, а не из княжеского рода. Откуда бы магия – у меня?

Или всё же…?

Неужели это я ударила Церсею? Гм. Однопсилойцы точно решили, что это я. Поэтому и перепугались насмерть. Я бы, признаться, лишь посмеялась бы над их страхами, вот только… Ллой-то точно так же решил! Он поверил, что магический удар нанесла именно я, а, значит, обманула его, что явилась из другого мира. Понятно что, поверив в эту чушь, парень обиделся на меня за обман. Логика-то та же самая: если я не княжна, а людишка из мира людишек, то магии у меня быть не может, а если магия есть – я лживая княжна. С точки зрения элементарной логики я не могла его за это упрекнуть. Вполне верные выводы.

Но, во-первых, я не произносила никакого заклинания! А во-вторых, я – обычный человек.

Или нет?

Как бы это проверить?

Может, меня подменили в роддоме, как героиню индийских фильмов? И мы с княжной Эудженией – Зита и Гита?

Но если так…

Я остановилась, чувствуя, как спина покрывается мерзким холодным потом. А если Соколов из Седьмого Бэ настолько выбесит меня, что я не выдержу, гаркну на него, и тот, например, превратится в крысу? Или под пол провалится? Если я обладаю магией, то, необученная, не понимающая ни природу, ни методы владения ею, я могу натворить в родном мире такого! Такого!

Получается, мне нельзя возвращаться раньше, чем я научусь магичить?

– Надеюсь, это всё же не я, – пробормотала я и услышала, как дрожит мой голос.

Юлиарн, уже довольно далеко удалившийся, вдруг обернулся. Лунный свет будто обливал его спортивную фигуру.

– Эй, зайчишка, будешь отставать – съедят, – крикнул мне весело.

Я поспешила его догнать. И вдруг поняла, как мне проверить мою теорию.

– А можно вас спросить…

– Тебя, моя прелесть, тебя. Давай уже переходить на более тесное знакомство.

– Хорошо, тебя, – послушно согласилась я, – ты такой крутой, честно тебе скажу. Вот эти две шпаги... Это ж, наверное, сложно фехтовать ими синхронно?

Юлиарн самодовольно улыбнулся. Он ждал меня, остановившись и уперев палки в снег.

– Дело практики, – махнул варежкой небрежно.

– Они же магические, да? Ты ведь их из воздуха достал? – я, подъехав, остановилась и умильно заглянула в его лицо. – А можешь ещё раз показать? Утром я была ужасно напугана и не разглядела как следует.

Я сделала бровки домиком и заморгала заиндевелыми ресницами. Эта рожица тоже была из Нининого арсенала. Юлиарн хмыкнул, веселея, воткнул палки в сугроб, скинул варежки с рук.

– Изволь.

– А ладоням не будет холодно?

– Лунная магия истекает из пальцев, – снисходительно пояснил принц.

– А магистр Иштефан колдовал в перчатках, – вспомнила я.

– Перчатки не помеха. Главное, чтобы пальцы не касались друг друга.

Понятненько. Эдакий магический ток. Закоротить может.

Юлиарн вскинул руки, растопырив пальцы, и в его ладонях вспыхнули серебряные сабли.

– У-ух ты-ы-ы! – восторженно ахнула я.

И, конечно, он не устоял. А кто бы устоял? Завращал клинками в разные стороны, превращая их в сверкающие круги. Я не стала ему говорить, что видела как-то подобную фланкировку на казачьей Казарле. Пусть думает, что он у меня – первый. Юлиарн лихо перекинул сабли, поменяв их местами, затем, продолжая вращать левую, подбросил и поймал правую. Я громко ахнула от восторга.

– Ты бы видела, как я ими разваливаю врагов от плеча до паха, – небрежно бросил принц.

А вот это уже было лишнее. Но я подавила судорогу отвращения и натянула улыбку. Юлиарн подкинул оружие, и сабли растворились в темноте, блеснув серебряными лучиками.

– А магия это именно заклинания, то есть слова, или скорее внутреннее желание? – кротко полюбопытствовала я.

– И то и другое, моя прелесть. Слова усиливают внутреннее желание, а желание – слова.

– А может быть так, что ты, не зная конкретных слов, просто что-то пожелаешь, и оно сбудется?

Юлиарн как-то остро глянул на меня, улыбка у него поменяла интонацию.

– Желания, моя прелесть, как воронка, собирают внутренний резерв. Вот как я сейчас…

Он скользнул ко мне, его лыжи оказались снаружи моих. Схватил руками мои плечи. Сила инерции увлекла меня назад.

– Что вы дела… – начала я испуганно.

Но он, наоборот, обнял меня и попытался поцеловать. Я резко отвернулась.

– Юлиарн!

– Видишь, Эджени, моё желание, – прошептал он хрипло.

Я его не просто видела, я его, можно сказать, ощущала. Оказавшись между его ног без возможности как-то изменить это (он зажал мои лыжи своими), я вполне себе ощутила выпуклость его паха. И не сказать чтобы это было приятно, скорее наоборот – напугало. И ещё вот эти блестящие глаза совсем рядом. И сильные руки, ладонями прижимающие мою талию, а локтями – мои локти, лишая возможности брыкаться.

– Отпусти, – прошептала я в ужасе.

Это же я сама… я сама отправилась за ним в тёмный лес, в котором некому мне помочь… И, судя по его взгляду, Юлиарн это прекрасно понимал.