Стокгольмский синдром

Глава 4.

- Судебная экспертиза – один из ключевых инструментов судебного разбирательства. Подразделяясь на различные виды, она охватывает огромный спектр сторон человеческой жизни: от бумаг, которые подтверждают наличие или отсутствие каких-либо правоотношений в гражданском и уголовном процессе, и до биологической идентификациии даже, казалось бы, неидентифицируемых, непригодных к опознанию тел. Участие судебных экспертов на очных ставках между лицами, психиатрическая экспертиза не только преступников, но и их жертв, и даже свидетелей также распространены в практике уголовного процесса очень широко. – Псевдошвед Фломастер, то есть, Виктор, сидел за своим преподавательским столом и вещал своим низким, бархатистым голосом о важности преподаваемого им предмета и его прикладных аспектах.

Ледяными, слегка подрагивающими пальцами, Лена, стараясь не поднимать глаза на преподавателя, записывала как можно больше из того, что он говорил. Нет, не из огромной ответственности и любви к учёбе, а чтобы занять руки какой-нибудь механической работой, чтобы иметь законное право не поднимать головы от тетради. В груди неприятно свербело. Мысли путались, а щёки, не в пример ледяным рукам, горели огнём. Лена, обычно достаточно дерзкая и уверенная, сейчас чувствовала себя потерянной и безвольной.

Голос мужчины был спокойным, уверенным и твёрдым. В нём не было слышно никаких эмоций, и Лена украдкой стрельнула глазами исподлобья на сидевшего за преподавательским столом Виктора. Он говорил, плавно скользя взглядом по лицам студентов в аудитории. Ей удалось не встретиться с ним глазами, однако к облегчению от этого примешивалась какая-то странная разочарованность. Ей почему-то очень хотелось посмотреть на него снова – будто не верилось ей, что четыре-пять десятков минут назад именно из его уст она слышала родную речь, пускай и в пугающем до чёртиков разговоре. И тут внезапно она осознала, что умудрилась получить кое-какое преимущество: она точно знает, что он – не тот, за кого себя выдаёт, а вот он – не факт, что знает о её русском происхождении (спасибо её отцу за весьма интернациональную фамилию)  и о том, что она видела его вчера с несчастной фру Содерберг, и о том, что подслушала сегодня его разговор в укромном коридоре, - а значит, можно строить из себя святую простоту и делать вид, что она не подозревает о масштабе исходящей от него опасности, усыпив тем самым его бдительность, держа при этом ухо востро. И теперь она здесь совсем не одна – в город вернулись все её самые близкие друзья. В конце концов, предупреждён – значит, вооружён.

Это осознание придало ей уверенности, пробудив от отчаяния и паники, и она, наконец, подняла глаза на преподавателя, без стеснения начав его разглядывать.

И, разумеется, вскоре его блуждающий по аудитории взгляд столкнулся с её целенаправленным и прямым взглядом. Казалось, от неожиданности он опешил всего на секунду, но затем вернул своему взгляду, задержавшемуся на несколько секунд на её светлом лице, бесстрастное прохладное выражение. Он замолчал на пару мгновений, его выраженные скулы немного нервозно задвигались - он, кажется, в это самое время пытался заставить себя отвести взгляд и будто не мог. Затем он снова поспешно заговорил и тут же перевёл взгляд на студентов в первом ряду:

- Часто судебная медицинская экспертиза позволяет опознать абсолютно обезображенные трупы, когда останки почти уничтожены, личность погибшего помогут установить его зубы. – Он значительно замолчал, оглядывая аудиторию, наблюдая за реакцией студентов, которые заинтересованно смотрели на него и с явным нетерпением ждали продолжения рассказа. Один из студентов, Ларс Эк, поднял руку:

- А как же отпечатки пальцев рук?

Степпсон, задумчиво вздохнув, отозвался:

- Пальцы рук у обезображенных тел часто могут отсутствовать либо быть практически непригодными к исследованию – преступники могут уничтожать их намеренно, чтобы затруднить идентификацию жертвы, поэтому обезображивать они могут отнюдь не только лица. Однако не стоит никогда забывать о пальцах ног и о стопах в принципе. – Он назидательно поднял вверх указательный палец. Лена поймала себя на мысли, что слушать профессора слишком интересно, чтобы бояться его в данный момент, и еще больше сосредоточилась на лекции. Синяя искра блеснула в его глазах, и он продолжил: - В моей практике был случай, когда только отпечатки стоп позволили мне усомниться в правильности идентификации личности жертвы.

- Правда? – приподнял брови Ларс, подавшись слегка вперед, явно заинтересованный. – Вам действительно удалось ходатайствовать об изменении личности жертвы ходе в уголовного дела по отпечаткам стоп?

- К сожалению, - после недолгого молчания ответил Виктор, - этих доводов суду и следствию было мало. Тело было практически непригодно для идентификации: у него отсутствовали все зубы, а остальная его часть пострадала в пожаре, предварительно будучи облита кислотой. Но на месте трагедии мной были обнаружены обгоревшие туфли. Одни-единственные женские туфли, отличавшиеся от остальных женских туфель в сгоревшем доме. Они находились не возле жалких остатков жертвы, нет. Они стояли в дальнем углу большой комнаты, и не успели сгореть дотла, прежде чем пожарная бригада ликвидировала пожар. И в них были совсем другие отпечатки стоп, чем предполагало строение стоп предполагаемой следствием жертвы. Однако мне, - он замялся на долю секунды, - как эксперту, было доподлинно известно, что других женщин в этом доме никогда не проживало и на постоянной основе не посещало. А возможный убийца вряд ли разувался бы на месте преступления и после ушёл бы оттуда босиком или надев на себя чужие туфли, оставив на месте преступления свои. Так у меня зародилось подозрение, что обнаруженные туфли принадлежали тому самому обезображенному телу, которое было переобуто в обувь официально предполагаемой жертвы, пускай и практически расплавленную кислотой и огнём, дабы сфальсифицировать личность погибшей, и были благополучно забыты там тем, кто эту фальсификацию пытался совершить. Доказать это, конечно, не представлялось возможным. Но, знаете, - он замолчал на мгновение, после чего продолжил: - иногда важно понимать свою правоту, даже не убедив в ней остальных.