Стокгольмский синдром

Глава 5.

Вечерняя смена в кофейне обещала быть спокойной, но не скучной – к Лене обещали зайти Агата, Стефан и Кристиан. Марта отписалась по смс, что отцу сегодня стало гораздо хуже, и теперь она прикована к нему крепче, чем пёс-охранник к деревянной будке во дворе пустующего дома. Лене было жаль Марту: такая молодая и яркая девушка была сиделкой тяжело больному отцу, мчащейся по первому зову, забывшей о личной жизни, прерывала любое своё развлечение и даже важное дело, такое как учёба, во имя того, чтобы отдать свой дочерний долг своему единственному родителю. О матери Марты Лена слышала только то, что та умерла, когда Марта была ещё ребёнком, от какой-то тяжёлой болезни. В размышлениях о том, как несправедлива иногда бывает судьба к ни в чём не повинным людям, Лена и провела первые минуты смены.

Во всяком случае, эти мысли хотя бы отвлекали её от нервозности, вызванной неожиданной встречей с Фломастером в универе.

Но, стоило только возникнуть перерыву в мыслях о Марте, как мысли о профессоре снова заняли своё почётное место в Лениной голове. И ладно, если бы кроме неприязни и тревожности она не чувствовала совершенно ничего. Но назойливой мухой вокруг этого вполне объяснимого страха кружило любопытство и странное, иррациональное желание увидеть этого человека снова. Серебристо-зелёные глаза девушки задумчиво исследовали протираемую белокожей рукой барную стойку, когда она услышала слева от себя звук колокольчика, возвещающий о вошедших посетителях, а затем и знакомый и такой приятный уху девушки смех её любимой компании друзей – в кофейню, что-то оживлённо обсуждая, ввалились Стефан, Агата и Кристиан.

Лена одарила их широкой искренней улыбкой и почувствовала, как все тревоги дня уходят на второй, а то и на третий план, и бросила им:

- Ну, наконец-то! Я без вас тут со скуки помираю, - покачала головой она, завязывая потуже узел тёмно-синей с белым клетчатой рубашки на талии. Сдув со лба слегка прилипшую к нему белокурую чёлку, она добавила с усмешкой: - И к вашему приходу отполировала стойку будто к визиту Карла Шестнадцатого*. Такой это для меня праздник!

Стефан и Агата засмеялись в ответ, а Кристиан ответил:

- Ах, вот как! Тогда я могу смело идти домой, ведь я рассчитывал, что тут будет убранство, достойное королевы Летиции**, - деланно возмутился парень, разочарованно вздохнув.

- Ой, да ладно тебе, - ткнула Кристиана локтем в бок улыбающаяся Агата. - Она, небось, вообще к визиту Путина*** готовилась, а нам тут сочиняет о том, как для нас старалась! – повернулась она к Лене и, наткнувшись на её прищуренные в шутливом гневе глаза, показала ей язык.

- Какие вы зануды, - протянула Лена, закатывая глаза, и продолжила: - Что пьём?

Стефан, стаскивая с себя серый шерстяной свитер и оставаясь в одной темно-зеленой рубашке, уселся на барный стул и заявил:

- Кофе покрепче.

- Двойной? – уточнила Лена, доставая из-под барной стойки большую белую керамическую кружку.

Стефан засмеялся:

- Если двойной в нём будет порция виски, то да.

Лена усмехнулась, покачав головой:

- Сегодня же понедельник! Агата, как ты это допускаешь?

На что Агата, пожав плечами, беспечно отозвалась, устроившись поудобнее на соседнем со Стефаном стульчике и положив одну ладонь на колено возлюбленного:

- А кто сказал, что это для него? – и расплылась в улыбке, стреляя глазками в бойфренда.

- В общем, два кофе по-ирландски, Лена, - уточнил он, улыбнувшись Агате в ответ, и Лена, «обреченно» вздохнув, перевела вопрошающий взгляд на Кристиана.

- А я, пожалуй, не откажусь от капучино, фрёкен Вагнер, - улыбнулся Кристиан, а Лену будто током прошибло. Её уже сотню раз так называли преподаватели в университете, но после сегодняшнего занятия это словосочетание сейчас прозвучало для неё, как пугающий флешбэк из фильма ужасов. Она на мгновение изменилась в лице, и, судя по всему, это не укрылось от внимания красавчика Кристиана, который тут же вопросительно приподнял бровь, глядя Лене в глаза, хотя вслух ничего не спросил. Лена моргнула, будто просыпаясь от внезапно навалившегося сна, а затем, обронив:

- Сейчас всё будет, - отвернулась к кофе-машине, чтобы выполнить заказ друзей.

Остаток вечера прошёл весьма бодро – ребята делились своими впечатлениями от поездок, Лена с интересом их слушала и раздумывала, чем она может поделиться из воспоминаний о своих каникульных «приключениях». Всем сердцем желая рассказать ребятам о произошедших с ней странных и, что греха таить, достаточно пугающих вещах, она почему-то так и не смогла этого сделать. Язык как-то не поворачивался начать этот разговор, а разум подсказывал, что её рассказ может свести на нет их общую весёлость и беспечность, которая сейчас так согревала её подмороженную ледяной тревожностью душу. Но, к удивлению Лены, тревожную тему подняла Агата:

- Вы, кстати, слышали о том, что произошло с фру Содерберг?

Лена притихла. Первым отреагировал Кристиан:

- Нет, а что с ней произошло?

- Она сейчас находится в реанимации с дырой в голове, - Агата округлила свои светло-голубые льдинки-глаза и понизила голос, будто это был какой-то страшный секрет, а не муссируемая на половине шведских телеканалов вот уже вторые сутки горячая новость.

Стефан хмуро покачал головой, как бы подтверждая, что всё именно так и есть.

Кристиан присвистнул:

- Вот это новости, - пробормотал он. – А откуда эта дыра в голове взялась?

Агата пожала плечами:

- Говорят, что-то там с разлитым на кафельном полу ванной мылом… Но сегодня перед лекцией один одногруппник сказал мне, что кто-то видел, что её до дома провожал какой-то герр (швед., «джентльмен»). Лена, до этого беспрестанно тарабанящая пальцами по стаканчику с латте, крепко сжала его в руке и вся обратилась в слух. Агата продолжила: - Полиция говорит, что разлитое на полу мыло – крайне подозрительный знак, потому что сама фру Содерберг, судя по всему, ступила на пол с разлитым мылом, выбираясь из ванны – когда её нашли, она была полностью обнажена, кожа её была мокрой, а в ванне были уже остывшая использованная вода и ручная лейка душа. Как она могла не заметить большую лужу жидкого мыла на полу, когда только собиралась принять душ – загадка для всех. Поэтому полиция полагает, что мыло было разлито кем-то уже после того, как фру Содерберг закрыла за собой шторку и включила душ. Так это или не так на самом деле, но факт остаётся фактом – она расшибла голову об угол умывальника. – Деловито констатировала Агата.