Стокгольмский синдром

МАМА ПЛОХОГО НЕ ПОСОВЕТУЕТ…

Олеся твердо знала, что мама всегда хотела для нее всего самого лучшего. Да и как может быть иначе?.. Думать по-другому было бы просто кощунственно. Да и сама мама всегда все свои поступки, даже не самые благовидные, оправдывала именно своими благими намерениями. И Олеся с пеленок привыкла ей верить.

Маме никогда не нравились ее подружки. Она и не скрывала, что все они, разумеется, не достойны ее дочери. На мамин придирчивый взгляд, все они были не слишком умными или воспитанными, многие из них действительно были из неблагополучных семей, с необразованными неотесанными родителями… Естественно, они могли научить Олесю плохому, и она, хорошая начитанная девочка с проблесками интеллигентности, под их влиянием могла бы измениться в худшую сторону.

Причем, мама вела себя очень по-умному, - как опытный манипулятор, о которых тогда еще даже и не знали. Она никогда не запрещала Олеське дружить с не нравящимися ей девочками. Просто она очень навязчиво, по поводу и без повода, постоянно упоминала об их многочисленных недостатках, - теперь уже и не понятно, реальных или вымышленных. И Олеська, разумеется, как хорошая и послушная дочь, не могла не прислушиваться к маминым советам, а потому переставала со временем с ними гулять и сидела дома в гордом одиночестве.

Господь Бог был не слишком разумен, зачем-то дав Олеське яркую и красивую внешность. И мама, глядя на взрослеющую и хорошеющую с каждым годом дочь, разумеется, очень переживала, как бы ее не обидели плохие мальчики, а позже - мужчины. Поэтому она и не могла допустить, чтобы дочь носила короткое или обтягивающее, - то, что могло бы соблазнить представителей сильного пола и заставить причинить ей вред. В какой-то степени, это было даже разумно со стороны любящей матери, но только вот методы, которые она использовала при этом, вызывали большие сомнения…

Опять же, нельзя отрицать, что она делала все это очень деликатно, - так, что не подкопаешься. Она даже и не пыталась запрещать Олесе одеваться в вызывающую одежду, - ведь та могла бы, рано или поздно, воспротивиться запретам и пойти наперекор маме. Она просто сознательно, чуть ли не с колыбели, взращивала в дочери чудовищные комплексы, которые в дальнейшем позволили без труда манипулировать ею. Олеся свято верила в то, что у нее слишком толстые ноги, которые необходимо было маскировать, а также чересчур широкие бедра, которые тоже нужно было как-нибудь прятать. Про Олеськины волосы, похожие, по словам мамы, на гриву у клоуна, - слишком пышные и торчащие в разные стороны, - вообще говорить не приходилось. Олеське стоило больших трудов тщательно зачесывать их и закреплять, ведь их не выдерживала ни одна заколка. Но вот ведь беда, - с распущенными волосами ей можно было ворон на огороде пугать, - а головка порядочной девушки всегда должна выглядеть аккуратно…

И косметикой Олеся практически не пользовалась, потому что не хотела выглядеть вульгарно, как проститутка…

Кстати, просто для сведения, - у Олеси был объем талии - шестьдесят сантиметров, а бедер - девяносто. Почти модельные параметры, надо заметить, - только верх чуть-чуть подкачал и не дотянул до необходимого. Не удивительно, что такую неудачную фигуру необходимо было прятать и тщательно скрывать…

Так же не удивительно было и то, что мальчики практически не обращали на Олеську внимания. Далеко не все обладали стопроцентным зрением и умудрялись что-то разглядеть под бесформенным балахоном и ортопедическими туфлями, - для тех, кому далеко за… А те, кому это все-таки удавалось, разумеется, были не парой для Олеськи. И мама, с высоты своего жизненного опыта, ясно это видела. А дочь, - до поры, до времени, - свято ей верила…

Безумная Олеся, по молодости и глупости, мечтала поступить в МГУ на факультет журналистики. Это ж надо такое удумать!.. Разве ее мама могла допустить, чтобы ее неразумная дочь уехала в большой город и жила там в общежитии?.. Там ее будет очень трудно контролировать, - а мама же переживала за нее… Поэтому она велела дочери не рыпаться и поступить в ближайший к дому техникум. И Олеся, в очередной раз, послушалась ее, - ведь мама же хочет, как лучше, и плохого не посоветует…

Олеська вбила себе в голову, что мечтает о журналистике. Мама, между делом, давала ей понять, что это - совершенно безумная идея. Посмотрим правде в глаза, - разве эта профессия подходит для порядочной девушки?.. Да ни в коем разе!..

У мамы для своей дочурки была заранее заготовлена другая голубая мечта. Она искренне считала, что та должна работать в детском садике. Дело в том, что мама, якобы, всегда очень любила детей и мечтала с ними работать, - но не сложилось. А мечта осталась. Вместе с осознанием, что это - самая подходящая работа для ее дочери.

Возможно, мама и любила маленьких детей, - хотя, на поверку, это было весьма сомнительно… Но не нам судить. Гораздо важнее то, что Олеся, - да простит ей Господь Бог!.. - их ненавидела. И при этом даже и не скрывала, что совершенно не понимает общепринятого всеобщего умиления сопливыми младенцами, поскольку сама их просто органически не переваривала… Мама считала все это некой блажью, которую дочь обязательно перерастет и поймет, как это здорово - возиться с малышами… Олеся, в буквальном смысле слова, боялась грохнуться в обморок от дикого ужаса при одной только мысли о подобной чудесной перспективе… Она на многое была готова ради своей мамочки, но предел все-таки существовал, и здесь он был где-то уже очень близко…

Но случилось чудо, - иначе это просто никак нельзя было объяснить. Олесю взяли на работу в небольшую газетенку. Без образования, без опыта, - просто оценив, как она может и умеет писать. Это был действительно чудесный шанс, и Олеська ухватилась за него обеими руками…

Мама на какое-то время просто тихо отошла в сторонку, наблюдая, что из этого выйдет. Успехи дочери ее вовсе не радовали, но она мудро пыталась скрыть это. Она была уверена, что долго эта эйфория не продлится, и у нее еще будет шанс подобрать для дочери подходящую ей работу.