Стокгольмский синдром

ОПЯТЬ НЕ УГОДИЛА…

Почему-то в детстве Олеся ничего не ела и была очень худой. Мама всегда с каким-то непонятным удовольствием рассказывала ей о том, что даже в самых маленьких ползунках и распашонках, - не говоря уже о колготках чуть позже, - ее крошечный ребенок буквально тонул, и маме всю одежду на ней приходилось не только подворачивать, но и подвязывать. В начальной школе мальчишки даже дразнили ее скелетом, и Олеся жутко страдала от этого.

Но в подростковом возрасте она начала поправляться. Ну, точнее, как поправляться… Так говорят, скорее, о человеке, который начинает полнеть… А Олесина фигура просто приобрела женственные очертания. Талия у нее стала шестьдесят сантиметров, бедра - девяносто; до вожделенных модельных пропорций не дотянула слегка только грудь, - да ну и ладно!.. При росте метр шестьдесят два Олеся весила в пределах сорока восьми - пятидесяти килограммов. Как она поняла уже позже, став постарше, у нее все было просто почти идеально. Другим о таком только мечтать приходилось. Но тогда, в те годы, Олеся почему-то искренне считала себя очень толстой. Сам собой просто напрашивается вопрос: с чего бы это?..

Насколько Олеся помнила свою маму, ее всегда все считали очень стройной женщиной. Вероятно, в сравнении с большинством других дам ее возраста, - как уже позже поняла Олеся. У ее мамы действительно была достаточно тонкая талия, - сантиметров семьдесят пять, примерно, - но при этом чересчур широкие, даже на Олесин отнюдь не критический взгляд, бедра, - где-то сантиметров сто двадцать.

Многие, наверное, помнят, что тогда, лет тридцать - сорок назад, это, скорее, была норма, чем отклонение. О какой-либо диете или физических нагрузках дамы, - особенно, замужние, - тогда еще даже и не ведали, и не помышляли. Поэтому на фоне других женщин Олесина мама действительно выглядела невероятно стройной, - ну, прямо как тростиночка!.. Но сама она относилась к себе весьма критично и так не считала.

В детстве мама имела на Олесю просто колоссальное влияние. Ее мнение действительно значило для Олеси все, - а своего у нее тогда, похоже, вообще еще просто не было. И мама, страдая, вероятно, от своих собственных комплексов по поводу внешности, зачем-то всю Олесину юность старательно внушала ей, что у них с ней одинаковые проблемы и одна общая беда: слишком широкие бедра и чересчур полные ноги, которые просто жизненно необходимо всегда и изо всех сил скрывать от окружающих.

Олеся выросла с этой мыслью. Всю свою юность, - ту самую, которая должна была, по смыслу, стать самой прекрасной порой в ее жизни, - она ужасно стеснялась своей некрасивой толстой фигуры и всегда, по совету мамы, ходила в мешковатых одеждах на два - три размера больше, чем требовалось, призванных скрывать ее жуткую полноту. Она долгие годы с затаенной завистью поглядывала на своих стройных ровесниц, щеголяющих в коротеньких юбчонках или обтягивающих джинсах, и постоянно мечтала о том, как однажды она приведет себя в порядок, похудеет и станет такой же красивой, как и все они…

Олеськину фигуру, в принципе, не испортила даже беременность. Вскоре после родов она достаточно быстро и без усилий приобрела прежние параметры. И, поскольку бдительного ока мамы, неустанно следящей за каждым ее шагом в юности, больше ежесекундно поблизости не наблюдалось, прикупила-таки себе и обтягивающие джинсы, и короткие юбки. И, к удивлению для самой себя, поняла, что выглядит во всех этих нарядах очень даже неплохо. Тем более, что мама, уже изначально настроенная осуждать каждый ее вздох, занялась, наконец-то, своей собственной жизнью и хотя бы частично оставила дочь в покое. Но почувствовать до конца собственную привлекательность и признать, наконец, все явные, неоспоримые и очевидные достоинства своей фигуры Олесе мешала ее непоколебимая, впитанная, похоже, с молоком матери убежденность в том, что она толстая. Этот дикий комплекс был просто неискореним. И она постоянно, в тщетных попытках улучшить свою фигуру, пыталась сидеть на каких-то там диетах, которые, к сожалению, не приносили ни малейших результатов. Ведь худеть-то ей на самом деле было уже шибко некуда…

А при нечастых встречах мама по-прежнему неизменно вздыхала о том, что ее бедная дочь так же всю жизнь будет мучиться из-за своей непутной и несуразной фигуры, как мучается и страдает всю жизнь она сама…

К сожалению, даже несмотря на замужество, рождение ребенка, развод и прочее, прочее, прочее, мозгов в Олесиной голове на тот момент пока еще так и не прибавилось. И она по-прежнему продолжала свято верить каждому маминому слову и терзаться по поводу своего немыслимо жуткого ожирения…

И вот лет в тридцать случилось как-то Олесе пару недель попереживать из-за не совсем удачной любовной истории. А у нее всегда - с детства - была такая странная особенность: если она из-за чего-нибудь волновалась и нервничала, то просто не могла есть. Обычно большинство людей наоборот страдают из-за привычки заедать все свои проблемы, а вот у Олеськи в подобных ситуациях кусок в горло не лез, и одни только мысли о еде способны были вызвать тошноту. И как-то так уж само собой получилось, что, поглощенная своими переживаниями, она пару недель почти ничего не ела. А потом любовные страдания, слава Богу, сошли на нет. Ну, вот не дано ей было, как декабристке, влюбляться один раз и на всю оставшуюся жизнь… У Олеси, скорее, всегда действовал принцип: “С глаз долой, из сердца вон!..” Поэтому она перестала страдать, вытерла слезы, встала на весы и с неописуемым восторгом обнаружила, что терзания по поводу несчастной любви улучшили ее фигуру килограмма на три. Это Олесю вдохновило просто необычайно. И тогда она, уже на трезвую голову, решила попробовать еще пару - тройку дней ничего не есть. Ну, то есть, совсем ничего…

При этом не стоит думать, что она тогда безалаберно отнеслась к своему здоровью. У нее на тот момент и так уже было с ним немало проблем, и усугублять их она вовсе даже не собиралась. Скорее, наоборот, надеялась все исправить. Интернета тогда еще в их городе, к сожалению, не было в свободном доступе, но в этом не было ничего страшного. Олеся раздобыла всю возможную доступную ей на тот момент литературу о лечебном голодании, обложилась энциклопедиями и тщательно проштудировала все, что ей удалось найти. Проще всего дело обстояло с рекомендациями о том, как подготовить свой организм к лечебному голоданию, поскольку оказалось, что большую часть подготовки она уже успешно на тот момент преодолела. Большое внимание Олеся уделила тому, как следует правильно голодать, и какие очищающие процедуры необходимо при этом производить, чтобы, вместо оздоровления, не свести себя окончательно в могилу, - потому что все это на самом деле далеко не безопасно, и подходить ко всему этому следует с умом. И самое главное, на что необходимо было обратить внимание, - это как выйти потом из этого состояния, не подорвав свое здоровье.