Стокгольмский синдром

ЕЩЕ НЕМНОГО О МИЛОСЕРДИИ…

Однажды Олесиному сыну Александру, которому на тот момент было уже двадцать два года, пришло в соцсети сообщение от бабушки. От той самой любящей и заботливой бабушки, бывшей по совместительству, согласно нелепой насмешке судьбы, еще и Олесиной мамой, которая в свое время буквально объявила беспощадную войну беспомощному ребенку, не известно, чем не угодившему ей, без преувеличения пытаясь заставить свою дочь сжить его со свету. От той самой незабвенной бабушки, от которой он за первые десять лет своей жизни не услышал ни одного доброго слова. От той самой задыхающейся от ненависти бабушки, с которой Саша, будучи на самом деле необычайно добрым и жалостливым мальчиком, еще целый год после того, как сама Олеся окончательно перестала с ней общаться, пытался поддерживать отношения, потому что искренне жалел ее и даже осуждал Олесю за жестокость по отношению к ней… Но он тогда все еще надеялся на то, что бабушка поймет, какой он хороший, оценит это, и все еще наладится…

Хотя даже Олеся, вытерпевшая от своей матери очень многое за долгие годы, на тот момент уже поняла, что ничего исправить нельзя, и ее мама никогда не станет относиться к ней и к ее сыну нормально. И смирилась с этим. Потому что просто больше было невозможно продолжать закрывать глаза на то, что любящая и заботливая бабушка никогда не называла внука по имени, - только бросала презрительное “твой сын”... Как невозможно было продолжать игнорировать и то, что бабушка целыми днями, без устали, на какой-то своей непонятной волне, вещала Олесе о том, какой он уродливый и убогий, постоянно передавала ей слова каких-то знакомых, которым не повезло где-либо случайно встретить Олесиного ребенка, и которые тут же падали в обморок при виде него, настолько он был глупый, юродивый, отвратительный и на внешность, и по поведению… А еще эта самая бабушка постоянно пыталась внушить Олесе, что “он у нее больной”, - правда, Олеське так никогда и не удалось понять, чем же он был так сильно болен…

Апофеозом всего этого было заявление милой бабушки Саше, на тот момент десятилетнему, что ей не нужна его любовь, - у нее для этого имеются другие внуки, нормальные, - а вот уважать ее и слушаться он обязан…

Перечислять все это можно было до бесконечности, но именно эта фраза любимой бабушки оказалась роковой и окончательно поставила точку в ее отношениях с внуком. После нее Саша тоже перестал с ней общаться. Рано или поздно даже святой апостол устал бы слушать о том, как его, такого уродливого, грешного и нечестивого, черти во главе с дьяволом будут жарить на медленном огне в аду, куда ему прямая дорога за его безобразное поведение…

Олеся так никогда и не сумела понять, что не так было с Сашиным поведением. И вовсе не потому, что она, как истинная яжемать, оправдывала все его безобразные выходки. Просто, как это ни смешно в контрасте с угрожающими бабушкиными предсказаниями, но Саша реально был на редкость вежливым и тактичным ребенком, никогда не сказавшим бабушке ни одного резкого или грубого слова. И это - несмотря на всю ту грязь, которой добрая бабуля поливала его, - особенно, в последние месяцы, когда Олеся уже перестала общаться с ней. И славная бабушка звонила десятилетнему внуку и поносила их обоих последними словами, не выбирая выражений, словно забыв, что имеет дело всего лишь с невинным ребенком…

Но даже тогда внук не говорил ей ничего грубого или оскорбительного.

И вот с тех пор прошло более десяти лет. Жизнь изменилась. Дети выросли. Бабули, очевидно, постарели. И вспомнили, что у них еще где-то есть внуки. Те самые, которые когда-то были не нужны…

“Здравствуй, Саша, - писала теперь бабушка. - Случайно наткнулась на твою страничку и осмелилась написать тебе. Ты стал настоящим мужчиной. Если бы встретила тебя, не узнала. Прошло много лет с тех пор, когда мы виделись с тобой. Я подумала, может сейчас ты стал милосерднее, и мы могли бы с тобой общаться. Все эти годы вы всегда были в моем сердце. Я вас очень люблю. Прошу у тебя прощения. Если у тебя появится желание, мы могли бы переписываться. Не так много нас осталось в этом мире. Иногда в жизни наступают такие моменты, когда нужна помощь, совет, а не к кому обратиться. ТЫ всегда можешь на меня рассчитывать. Не спеши сразу включать меня в черный список. Извини, если это сообщение тебе неприятно. Я больше не побеспокою тебя, если ты этого не захочешь. Прощение и любовь самые главные в этом мире. Всего тебе доброго, Саша. Удачи и успехов во всем.”

О Господи Боже ты мой!.. Это была первая фраза, которая вырвалась у Олеси в тот миг, когда она узнала об этом сообщении. Эта милая женщина смеет говорить сейчас о милосердии взрослому мужчине, чье детство превратилось в один сплошной неописуемый кошмар благодаря ей!.. Где было ее милосердие в те дни, месяцы и годы, когда она травила маленького беспомощного ребенка, для которого с десяти лет нежное слово “бабушка” является бранным?..

Да, прошло больше десяти лет. И “больной”, с точки зрения доброй бабули, и уж чуть ли не юродивый ребенок вырос. Он немало перенес для своего возраста, повзрослел, приноровился жить в этом странном мире, научился работать и зарабатывать, в конце концов… По возрасту уже вполне давно мог бы сам быть мужем и отцом, но пока не до этого…

Бабуля, кстати, вообще представления не имеет о том, как он жил все эти годы, что у него за душой, есть ли у него семья и дети, в конце концов… Да она, по большому счету, даже толком не знает, жив ли он еще, - разве что по слухам от людей, которые могли где-то случайно увидеть его… От других родственников, например, которые в соседнем доме живут…

Стал ли он милосердным за все прошедшие годы?.. При одной только мысли об этом Олеся чувствовала, что ее охватывает истерический смех. Дело в том, что ее сын всегда был очень добрым. Настолько, что, в его случае, это уже, скорее, недостаток, а не достоинство. И такого вот ребенка бабуля ненавидела и считала неким недостойным жизни вообще отродьем…