Столкновение Миров

Пролог

Приветствую в моей истории. Желаю приятного путешествия вместе с героями данного романа.

Ваша активность имеет большую ценность для меня. Буду отвечать на каждый комментарий.

***

Пролог

Демьян восседал в кресле у окна с пугающей непринужденностью истинного хозяина положения, или палача, заглянувшего в камеру к жертве. Лунный свет падал на его лицо, подчеркивая пугающую неподвижность черт.

В его глазах Белова не нашла ни тени смущения, ни мужского напряжения, ни одной живой эмоции, которая соответствовала бы моменту. Лишь ледяное хладнокровие, безграничное высокомерие и пугающий, абсолютный контроль над ситуацией — вот что читалось в его неподвижном взоре.

Он опасен!- четко понимала девушка. Это было не просто предчувствие, а ледяная уверенность. Перед ней сидел не человек, а первобытный хищник, в чьих глазах уже застыл приговор пойманной жертве. И этой жертвой, загнанной в угол собственной беспомощности, была она.

— Что Вы здесь делаете? Как... как Вы вошли? — слова Миры рассыпались, едва сорвавшись с дрожащих губ.

Он изучал её медленно, с тягучей, почти осязаемой наглостью. В этом взгляде не было страсти, лишь холодный расчет хозяина, оценивающего новое приобретение или живой трофей, который вот-вот пойдет под нож.

— Ты задаешь слишком много вопросов, ангелочек. А я ненавижу лишний шум. — голос Демьяна звучал обманчиво спокойно, но в его глубине рокотала сталь, подавляющая любую волю к сопротивлению.
Мире хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в тенях, лишь бы не чувствовать на себе этот удушающий взгляд.

— Простите... я только хотела... — слова оправдания застряли в горле, горькие и бесполезные.

— Т-с-с-с. Молчи. — оборвал её Волков, властным жестом приложив указательный палец к своим губам.

Мира замерла, не смея даже вздохнуть. Она смотрела на незваного гостя широко распахнутыми от ужаса глазами, боясь сделать малейшее движение, которое могло бы спровоцировать это чудовище.

— Подойди.

Этот приказ не предполагал отказа. Голос Демьяна, пропитанный ядовитой уверенностью, рокотал в тишине, словно первый, еще далекий раскат грома. В нем слышалось предвестие бури, которая камня на камне не оставит от её мира.

Сегодня всё было иначе. Воздух в комнате казался наэлектризованным, тяжелым, лишающим возможности мыслить.

Вероятно, виной тому было его дерзкое вторжение в её личное пространство, а может быть её собственная беззащитность в одном тонком халате. Мира кожей чувствовала исходящий от него гнев — темный, безмолвный, лишенный видимых причин, и оттого еще более жуткий.

Мысли в её голове метались в панике. Здравый смысл кричал, что испытывать судьбу и злить его дальше опасно, но ноги казались налитыми свинцом. Заставить их сделать хотя бы шаг навстречу мужчине представлялось невыполнимой задачей.

Демьян не сводил с неё глаз. Его взгляд, пропитанный неприкрытым бесстыдством и беспросветной чернотой, медленно скользил по её телу, буквально сдирая одежду. Мире казалось, что на ней нет даже полотенца — под этим тяжелым взором она чувствовала себя выставленной на позор, беззащитной и абсолютно нагой.

— Решила проверить на прочность мои нервы?
Слова падали, словно куски льда, — грубые, лишенные тепла, они царапали само сердце.

Его губы исказила резкая, надменная усмешка, больше похожая на шрам. В чертах лица, застывших в суровой маске, отражался хаос, бурлящий внутри него, словно раскаленная подземная лава, готовая уничтожить всё живое на своем пути.

Подчиняясь негласному приказу, Мира сделала едва заметный шаг. Затем еще один. Пространство между ними таяло, и с каждым сантиметром воздух становился всё гуще. Демьян хищно оскалился, блеснув белоснежными зубами — так зверь приветствует загнанную в ловушку добычу.

Как только она оказалась в пределах досягаемости, его рука метнулась вперед. Грубый рывок за запястье выбил почву из-под ног. Мира рухнула на жесткие доски пола. Острая боль обожгла нежную кожу оцарапанных коленей, а ладони судорожно вцепились в ткань полотенца у груди — последнюю, жалкую преграду между ней и этой первобытной тьмой.

— Прошу Вас... уходите. Пожалуйста... — её шепот был едва слышен, сорванный и жалкий.

Одинокая слеза прочертила влажный след на мертвенно-бледной коже бедняжки. Она попыталась дернуться, освободиться, но это движение лишь затянуло петлю. Пальцы Демьяна, подобные стальному капкану, сомкнулись на её запястье с такой силой, что кость едва не хрустнула.

В его ртутных глазах не отражалось ничего, кроме ядовитого безразличия. Мирослава с отчетливостью приговоренной поняла, что искать в этой бездонной пропасти проблески человечности — всё равно что пытаться согреться у куска льда. Там не было жалости... Там не было жизни.

— Я приказал тебе молчать, мой ангел. Разве нет?