Столовая Леди

Среда

Я надеялся, что сюрпризов больше уже не встречу, так как лето закончилось и ничего не предвещало беды, но я ошибался. Сегодня проснулся я не один, а вместе с летающими агрессорами, живущими в стенах балкона. Давно там образовалось осиное гнездо, однако за последнее время был виден не один его житель. Как сказали специалисты, такая активность насекомых была связана с аномально жаркой погодой, а перестать тревожить они нас могли лишь при отметке ниже десяти градусов, то есть к концу октября. Если поспать и так было сложновато из-за школы и домашних заданий, то с новыми соседями это стало весьма проблематично.

Деревья же потихоньку брали пример с братьев своих меньших. Если раньше трава просто менялась в цвете, то сейчас она превращалась в настоящее сено, которым многие люди начинали запасаться для домашних животных.

К сожалению, нынешние погодные условия не стали препятствием для посещения учебных заведений. Осы не предпочитали или вовсе не захотели быть тут, за что многие школьники их понимали. Вообще день не был бы таким ужасным, если бы первым уроком был не белорусский язык или белорусская литература. Сегодня в расписании оказались оба учебных предмета, так что учителю было без разницы, какой урок проводить сначала, только если на этот сложный день не задавали наизусть. Тогда учительница ставила белорусскую литературу первой, чтобы начать спрашивать. В случае, когда оставались ещё должники, у них оставалось два урока на повторение.

Нашей наставницы — Кушнир Елены Михайловны — всё не было. Когда в конце четвёртого класса объявили, что белорусские предметы у нас будет вести Елена Михайловна, я сразу же подумал о директоре, так как мне было известно, что она являлась преподавателем одного из предметов. В результате я ошибся, а позже узнал, что Гарь Елена Михайловна вела уроки по черчению. До должности директора «Средней школы № N г. NN» она преподавала свой предмет в техникуме, у отца Щербета Матвея.

Кстати, кабинет белорусского языка, в котором мы сидели в этом учебном году, принадлежал Кушнир Елене Михайловне. Поэтому нам стоило быть очень осторожно, чтобы не разнести и не поломать здесь что-нибудь, а то последствия оказались бы вовсе не удовлетворительными.

На шухере в это время стоял Даник Васильев, который постоянно дёргал за ручку двери. Такими темпами она скоро могла окончательно отвалиться, хоть уже и вынималась из образовавшегося проёма. Пока я тупо наблюдал за остальными, а Кристина как читала с начала года, так и оставалась читать, другие в большинстве своём сидели в телефонах.

— Супер, она не приходит, — то ли радовался, то ли негодовал я.

— Значит, порча сработала, — сообщила отвлёкшаяся Кристина.

— Дианы? Той шарлатанки?

— Вообще-то моя. Да она и не умеет наводить её, — в ту же секунду закончила Кристина и прямо перед Даником в кабинет ворвалась женщина немолодых уже лет. Она была маленького роста, может с шестиклассника, полная формой, а на её морщинистом лице сидели большие прямоугольные очки. По крайней мере, из всех учителей белорусского языка и литературы она была более-менее нормальной, но всё же не Божьим одуванчиком. Елена Михайловна пришла вся впопыхах. Даника, на наше удивление, она не отругала. Скорее всего, с её ракурса можно было подумать, что Даник выбрасывал мусор, ведь мусорное ведро в кабинете стояло около двери.

— Усталi ўсе… Ягор!.. Добры дзень. Сядайце. Запісваем дату, класную работу і тэму сённяшняга ўрока, — как и каждый урок, начинала учительница белорусского языка. — А дзе Жэнька? Я чагосьцi яе не бачу.

— Яна ў стаматолага.

— Божа! У якога такога стаматолага?! Праз два тыднi алiмпiяда, а яна ў стаматолага. Во-о, дажылiся! Давайце яшчэ беларускую мову пачнем прагульваць. Давайце!.. Дажылiся проста! Ну ўвогуле слоў не хапае дзеля выказвання ўжо!

— Ну началось… — прокомментировала Кристина, убравшая книгу под папку с тетрадями, так как настаўніца не очень любила посторонние вещи и всегда из маленького недоразумения или проблемки делала трагедию. Немного успокоившись, Елена Михайловна взяла журнал и стала заполнять его, при этом поглядывая на нас. Она использовала обычную синюю ручку, которую при ошибке закрашивала специальным белым карандашом, на конце которого была щетина, как у кисточки, которой она сметала появляющиеся после исправления остатки. Вдруг Елена Михайловна резко встала со своего старого стула и, опёршись на стол, опять стала раздувать из мухи слона.

— Ягор! Чаму ты нiчога не робiш? Будзь добр рабiць тое, што робяць астатнiя. Прынясi мне свой сшытак.

Егор был небольшим парнем, «гением с крутым хомяком и крутым дедом», как он часто высказывался о себе. Его лоб прятался под чубом, что был наподобие булки. Заглянув в его серо-голубые очи, можно было разглядеть, что он чувствовал, а иногда даже и думал. Парень не был слабохарактерным и в основном тусовался с Щербетом Матвеем. Егор частенько его обзывал, издевался и дрался с ним так же, как и Матвей с ним. Я спрашивал у обоих, почему они вели себя так. «По приколу», — отвечали мне оба.

— Ягор! Доўга чакаць я цябе не буду.

Егор встал и не спеша стал передвигаться от одного конца половины класса к другому. В его безразличном взгляде виднелась капелька злости на наставника. Подойдя к учительскому столу, Егор слегка кинул тетрадь на журнал и собрался уходить на место, как неожиданно Елена Михайловна его остановила.

— Чаму ў цябе напісана толькi дата? Чаму ў цябе ў сшытку напісана толькi дата?! Што я казала рабiць?! — повышала тон учительница, которая могла довести любого до слёз. Точнее, человек не сам плакал, а слёзы от криков и такого подобного сами вытекали из глаз, и большинство пыталось скрывать это. По моему мнению, учителям нужно было поменьше орать и побольше учиться нормально разговаривать. Сколько было проведено экспериментов, по которым явно было видно, что дети усваивали всё простым, спокойным языком.

Егор взял кисть своей руки, обхватил её ладонью, убрав руки за себя, и пялился в одну точку, двигая напуганными зрачками.