Стоматолог для оборотня

Глава 8

    Мечтая о том, как от души похохочу в опере, я сильно погорячилась. Ооочень сильно. Потому что Таррен нас привел в ложу, где вскоре помимо нас появилась та самая блондинка с манией величия. А так же ее спутник – довольно напыщенный прыщавый молодой человек, который уже с деловитым видом доставал бинокль на позолоченной ручке. Однако, он отвлекся от своего занятия, увидев нас.

- О, Таррен! Таррен дер Алист, как я рад, что Вы сегодня тоже решили посетить эту премьеру! – кинулся он жать руку альфе, а затем, переключившись на меня, облобызал мне ладонь. Я сдержалась, чтобы не поморщиться.

- И Вам добрый вечер! – улыбнулась я.

- Таррен, твоя спутница будет в восторге! Лулу давно упрашивала меня посетить именно “Одинокого волка”.  Говорят, что у нее лучшие рейтинги во всех кланах!

- Не сомневаюсь… - Таррен посмотрел на меня лукавым взглядом. О да! Он еще не знает о моем отношении к прекрасному.

   Блондинка, в отличие от своего спутника, на этот раз оставалась молчалива, лишь буравила меня маленькими пуговками злобных глаз. Такие у плюшевых игрушек делают. Ну, у мягких гоблинов там всяких…

Тем временем в зале постепенно стал угасать свет. Таррен протянул мне бинокль, но я отказалась. Все, что нужно, я и так увижу и, мало того, услышу. Главное не заржать как конь, когда певцы голосить начнут, забираясь на немыслимые ноты. Особенно перед этой курицей с прыщом. Только не перед ними! Я же серьезная женщина в конце концов! Врач. Стоматолог! Но едва лишь свет погас окончательно, оставив одну освещенную сцену, я поняла – дело труба. Необходимо или сразу куда-нибудь сматываться или выжидать удобный момент. Но долго в этой пыточной камере я точно не протяну. Это я понимала совершенно четко.

- Эммм… Таррен, дорогой…. Мне что-то не хорошо. Может, я пойду? – сделала я тонкий намек, но мужчина оказался упрям.

- Я чувствую твое состояние здоровья. Я же истинный. Все в порядке… Смотри спектакль.

Вот же ж! Когда-то читала в словаре синонимы к слову “упрямый”. Очень одно мне понравилось – “меднолобый”. Вот это сейчас про оборотня, что сидел рядом со мной.

   Тем временем на сцену уже выплывала прима оперного пения, в темно-бордовом платье с длинным шлейфом. Сама она была необъятных форм, а на голове у нее были вавилоны, с башенками. Прима улыбнулась кривозубой улыбкой и вдохнула. При этом вдохе грудь ее, и так необъятных размеров, начала раздуваться как воздушный шар. Медленно, но эффектно. И пока она надувалась, я уже начинала нервно барабанить пальцами по подлокотникам кресла и старательно пытаться спрятать улыбку. Сейчас лопнет! Нет, нет, вот сейчас! Ну, ну, ну! Но певица лопаться не собиралась. Вместо этого она издала звук.

- Мимамомуууууууууууууууууууу! – разнеслось по залу. Публика зааплодировала, пустив слезу. Я согнулась в три погибели, стараясь, что никто не увидит в темноте моих манипуляций. Изо всех сил я старательно зажимала себе рот рукой, надеясь, что это спасет меня от позора.

Напрасно надеялась! Ибо прима вскоре выдавила из себя очередную порцию звуков. Как раз в этот момент оркестр решил грянуть понажористей, то есть, посильнее, бряцнув бубнами, трубами и всем тем, чем вообще можно было создать какофонию звуков, приводящую лично меня в ужас, а всех остальных в зале – в экстаз.

- Меееееееееееертв! О небесаааа! Он мееееертв! – заголосила прима, а я, тихо хрюкнув, медленно, но верно начала съезжать под кресло.

- И вооооот! Он лежииииит, распластавшись на поооооле….

Лучше бы он распластался где-нибудь в другом месте, честное слово! Потому что на поле, а, верее, на полу, была готова распластаться сейчас я.

- Бездыханное теееееелоооо! – тем временем продолжала прима.

- Как жаль, как жаль! Как жаль, как жаль! Как жаааааааль! – вторил ей хор мальчиков-зайчиков на подпевках.

- Как жаааааааааааааааааааааааааааааа-а-а-а-а-а-а-а-аааааль! – выдавила из себя последнюю ноту певица, чтобы в следующей момент поклониться, сорвав бурю оваций и медленно, подобно медузе-пережорке, уплыть со сцены. Я к тому времени все еще находилась в кресле, закрывая лицо рукой и периодически всхлипывая.

- Дорогая, ты у меня такая чувствительная… Не думал, что тебе так понравится начало! – Таррен положил руку на мое плечо.

Я в очередной раз всхлипнула.

- Не могу сдержать слез… - выпалила на одном вдохе, снова прячась в собственных ладонях рук и всхлипывая. – Потрясающе! – добавила я.

Таррен не мог со мной не согласиться.

Тем временем на сцену выползал тот самый, который якобы мертв.

- Нееееет! Я еще жиииивоооой! – басом затянул мужчина, медленно переползая к центру сцены.

Я издала новый всхлип и временно сумела взять себя в руки, уговорив собственное сознание, что смеяться, когда другому человеку плохо – не хорошо.

- Уж чеееееерви грызут мою печееееень! – вновь забасил недобитый романтик.

- Грызут, грызут! Грызут, грызут! – вступили тоненькими голосами мальчики.

- Догрыыыыыызли! – вновь забасил страдалец, для меня же это явилось последней каплей. Не выдержав мучений и зажав рот рукой, я подорвалась с места и, довольно грубо отпихнув сначала Таррена, а потом Прыща, вылетела из ложи в коридор. Там, на красной дорожке, наверное, очень дорогой, я смогла насмеяться вдоволь, разразившись хохотом, словно лопнувшая бутылка с шампанским.

Отсмеявшись, почувствовала как кто-то рывком утянул меня за угол. С удивлением посмотрела на того, кто с улыбкой прикладывал палец к моим губам, призывая к тишине.

- Джаред?! – только и сумела вымолвить я.

Джаред зажал мне ладонью рот.