Стопроцентная секретарша

- 1 -

Работать в дурдоме – сомнительная радость. Работать в дурдоме секретаршей – несомненный труд, который в кругах секретарш приравнивался к военной подготовке. Нервная система бесконечно страдала под ударами того, что нормальные люди называли буднями, каблуки в кабинете являлись своего рода автоматом на бранном поле, безупречный макияж и прическа должны были присутствовать в любую погоду, как в рекламе лака и туши. И при всем этом нужно было умудряться выдавать оскал за улыбку, милую и приветливую, чтобы не портить репутацию шефа и свою характеристику.

***

– И куда ты их суешь, Озерова?

– Мне через все здание это тащить?

– Но уж не к себе! Люди подумают, что мой секретарь – редкая пропитуха. У тебя и так криво замазаны синяки под глазами. Они от недосыпа, знаю, а эти буржуи, что едут, не знают. И ящик с вино–водочными изделиями среди твоих скрепок, бумаг и... А что ты вообще там хранишь, Озерова? Я никогда не смотрел.

Зимин попытался пробраться к столу Светы с левого фланга, но был остановлен громыхнувшей о столешницу коробкой из–под бумаги, куда Света запихала весь алкоголь из шкафов начальства. Заключать мирные сделки или утешаться после нелегкого удара судьбы Зимин предпочитал с помощью вкусных, спиртосодержащих напитков. Свете нередко приходилось проветривать помещение, чтобы пары коньяка, которым Зимин спаивал финских друзей, не дошли до носов прочих работников.

– Так, у нас осталось десять минут. Эти козлы приезжают раньше, так что – пять, – Зимин усмехнулся и глянул в окно. – Мы должны как–то решить эту проблему.

– Может, обнаглеем? – Света задумчиво посмотрела на еще одну коробку. Та была с бумагой, как и положено. – Оденем сверху крышку и поставим рядом. Прятать некуда, а коробки они проверять не будут. На кой хрен им коробки с бумагой?

– Озерова, фу! Отставить ругаться! Точно пропитухой заклеймят.

Света перестала слушать, а Зимин тем временем поставил коробку со спиртным на коробку с бумагой. Вытряхнул документы, которые Света сортировала около часа, на стол из крышки, закрыл компромат. Бутылка с 'Merlot' приподнимала крышку. Света уложила на нее стопку старых папок с отчетами бухгалтера и юриста. Получилось очень натурально. Пока Света любовалась на произведение офисного искусства, поворачивая голову, чтобы оценить с разных сторон, Зимин подобрался к ее столу.

– И что ты все–таки там держишь? Дамские журнальчики? 'Камасутру'? Фото голых мужиков? Конфеты? Личную заначку спирта?

Света рванула вперед, горя решимостью остановить беззаконие на своей территории, но Зимин с восторгом первооткрывателя уже распахнул ящик стола и уставился внутрь. Восторг сменился разочарованием, а после – весельем.

– 'Гарри Поттер'? Матерь Божья, Озерова! Сколько тебе лет?

Света оскорбилась за книжку, ее автора и актеров – исполнителей главных ролей.

– Это подло, – сказала она.

– Ты в моих шкафах каждый сантиметр знаешь, Озерова. Это не подло, а честно.

В дверь побарабанили и заглянул Жора из отдела рекламы.

– Там эти приехали, Роман Сергеевич.

Жора скрылся, а Зимин хохотнул.

– Слышала, Озерова? 'Эти'. Какое точное определение.

Света подпрыгнула к зеркалу и принялась поправлять несуществующие изъяны во внешнем виде. Волосы убраны в пучок, губы накрашены, воротник лежит ровно, разрез юбки посередине, кулон висит на той же шее. Все чинно, строго и симпатично.

Зимин присвистнул:

– А меня так же потрогаешь во всех местах? Признайся, что работала стриптизершей, а, Озерова?

– С моим ростом в стриптизерши не берут.

– Значит, кастинг все–таки был? – Зимин любил вытаскивать из фразы только то, что ему нравилось. – Да и нормальный у тебя рост.

– Господи, да почему же вы никогда не волнуетесь? – Зимин свой галстук поправлять не собирался, поэтому Света привычным движением сделала это за него. Быть секретаршей в этой конторе – это быть мамочкой, подружкой, сестрой и братом в одном лице. – Вот, – Света бегло оглядела шефа напоследок, – нормально.

– Нормально? Не прекрасно? Любишь ты унижать людей, Озерова.

В этот же момент без стука ввалилась проверка из главного офиса в лице двух кривоносых мужиков, которых пару раз Света видела на презентациях, и надменной бабы с внешностью эдакого ангела. Тайное оружие 'СтройCity'. Света звала ее стервозной сукой про себя и Викторией Дмитриевной вслух. Виктория была типичной пробивной дамой, что ковыряла дорогу к славе путем железной воли, злобного нрава и острых шпилек. Кривоносые ни в какое сравнение не шли с этой блондиночкой, которая сверлила дыру везде, куда падал ее взгляд.

– Добрый день, – приветливо пропела стервозная сука.

– Здравствуйте, Виктория Дмитриевна. Очень рады вас видеть. – Расплылся в улыбке Зимин.

Света вежливо улыбнулась проверке, которая не обратила на нее никакого внимания. Все, что ниже начальства, этими субъектами не воспринималось в принципе, а потому в данном филиале 'СтройCity' для троицы пришельцев существовал один Зимин.

Зимин, к слову, терпеть всех троих не мог, а от Вики его выворачивало особым видом рвоты. Свете нередко приходилось слушать сердитые разглагольствования шефа на тему 'Овца долбаная, отравить бы ее'.

– И я вас, Роман Сергеевич.

Стервозная сука тоже не любила Зимина. Света со своей позиции наблюдателя посчитала, что обмен любезностями прошел на наивысшем уровне. Эти двое врали друг другу, отлично об этом знали и продолжали изображать ярую радость от встречи. Бизнес – что с него взять?

– Светик, приготовь, пожалуйста, два черных кофе, черный чай мне и зеленый – Виктории Дмитриевне.

– О, вы так хорошо все помните, Роман Сергеевич? – пропела стервозная сука.

– Ну как я мог забыть?

Очень просто Зимин мог забыть. Зато у Светы была мания записывать все, что казалось существенным, а потому предпочтения стервозной суки она даже обвела красным маркером. На всякий случай.