Стопроцентная секретарша

- 3 -

Когда Зимин принес на работу кофе, у Светы впервые со времен сдачи экзаменов в одиннадцатом классе, случился нервный тик. Зимин же улыбался как ни в чем не бывало и попивал свою порцию бессовестно спокойно.

– Ой, да ладно? – он кивнул на стаканчик. – Ты должна любить капучино. Все девчонки любят его, и если ты за ночь не сменила пол, тоже обязана его любить. Давай, Светик, скажи: 'Спасибо, любимый... эээ... босс'.

– Вы никогда не приносили мне кофе, – напомнила Света, осторожно пододвигая к себе стаканчик с напитком. Капучино она любила. – Только конфеты.

– А чем кофе хуже конфет? – изумился Зимин. – Озерова, твоя логика мне неподвластна. По ней карамель не должна считаться сладким, а молочный коктейль – жидкостью.

– Вы утрируете. Это просто... неожиданно.

– Но приятно, – Зимин усмехнулся. – Ведь приятно же?

Света кивнула, подтверждая, что да, дескать, приятно. Голодные секретарские глаза оглядели окрестности стола в поисках пищи. Наглость – второе счастье. Света этой дамой не страдала, но есть хотелось.

– Что не так? – встрепенулся внимательный Зимин.

– А еды... Нет, ничего. Я так просто.

– Есть хочешь? – Зимин озадаченно почесал голову. – Ну да, я не подумал: голодная женщина – злая женщина.

– Это про мужчин говорят, – Света отпила кофе и еле удержалась, чтобы не причмокнуть. Сахара было чуть больше необходимого. Вкуснотища!

– Все мы из одного теста, – Зимин поставил свой кофе на стол. – Следи за ним, Озерова, никому не отдавай. Будут отбирать – кричи. Я добывать еду. Женщину оставлять голодной – это недостойно звания мужчины. А я – мужчина.

Света не могла не согласиться с последним утверждением, но вот решение Зимина идти ей за обедом было довольно смущающим обстоятельством. Света включала такие действия в процесс ухаживаний, но сейчас–то за ней не ухаживали! Зимин всегда казался ей слишком ответственным человеком, чтобы гулять от жены, которую от наверняка очень любил. Еще бы! Свете такие формы в этой жизни не светили, хотя и она была вполне себе нормальной. Об этом сообщали некоторые источники и зеркало.

Света успела сделать одну десятую еженедельного отчета, выдать отделам купленные канцтовары, трижды посмотреть на свое отражение, пока Зимин ходил за дичью. Принес он, однако, не тушки подстреленных зайцев, а два пакета с готовой едой. Света прищурилась, выискивая в шефе подлость по отношению к своей семье и наклонности изменщика, но Зимин ярко улыбнулся и кивнул на свой кабинет, приглашая разделить с ним скромную трапезу. Света поправила юбку, мельком оценила, пристойной ли та длины; было выяснено, что юбка немного короче дозволенного правилами монастыря и общественности, которой, вообще, было плевать, какой длины на Свете была юбка.

Зимин был хорошим парнем. Света решила остановиться на привычном умозаключении, потому что нового не придумала. Зимин не стал бы смотреть на свою секретаршу, как на объект сексуального притяжения. Такое случалось только в фильмах и порно. Зимин был немножко актером, но не из 'особых' кинокартин точно. Свете можно было утихомирить разбушевавшееся воображение и послушно пойти обедать.

Зимин поставил пакетики на стол, отодвинул Свете стул, галантно приглашая присесть. Света почувствовала себя, как на светском рауте. Глупом и смешном рауте.

Ели молча. Света поначалу думавшая, сколько калорий в ее гамбургере, после второго укуса махнула на все рукой. Булочка была вкусной, теплой, сочной, а Света – голодной, поэтому бургер исчез в предельно короткие сроки.

Света все ждала неловких слов или еще чего–то, что раскрыло бы странности поведения Зимина, но тот ловко партизанил. Или ему нечего было раскрывать.

Света пожала плечами и полезла в пакетик. Там еще оставались салат, картошка и мороженое. В последний раз Света ела вчера вечером сосиску и остатки печенья.

Зимин нервно кашлянул, когда Света, зажмурившись от радости чревоугодия, умяла мороженое с клубникой. Непонимающе посмотрев на шефа, Света обнаружила, что тот еще мучил булочку, когда она расправилась с большей частью обеда.

– Я много ем? – стало стыдно. Света лишь надеялась, что не набивала щеки, как у хомяка, и не чавкала от счастья.

– Нет, но ты делаешь это с реактивной скоростью. Озерова, ты на диете что ли сидела? И часто ты себя голодом моришь?

– Не часто, – призналась Света. – Просто вчера голова болела, я не зашла в магазин, а дома выяснила, что ничего нет. Был кот, но он друг, а не еда.

– Позвонила бы мне, – вывез Зимин предложение, от которого Света кашлянула, роняя с вилки лист салата и огурец.

– Что?

Зимин не выглядел так, будто сморозил чушь. Это Свету напрягло.

– Что слышала, Озерова. Ну то есть, Света. Позвонила бы мне, я бы привез тебе... еды.

– Вы не заболели, Роман Сергеевич?

Зимин улыбнулся и махнул рукой, словно прося оставить предыдущие реплики за бортом. Света подцепила упавший огурец.

Вскоре встал вопрос, как теперь уходить из кабинета. Света раздумывала над подняться и поблагодарить, подождать, пока на нее не посмотрят многозначительно, либо многозначительно посмотреть самой. Зимин вытирал губы салфеткой, когда Света выбрала третий вариант, – улыбнулась и уставилась на шефа. Провальность такой тактики обнаружилась в тот момент, когда Зимин нахмурился и стал оглядывать рубашку на предмет крошек от обеда.

– Да что не так–то? – вспылил он.

– Я просто смотрю.

– На кой хрен так смотреть, Озерова? Я решил, что весь обляпан майонезом.

Глупо получилось со многозначительным взглядом. Света поднялась и стала убирать мусор в пакеты.

– Уже все? – вдруг спросил Зимин.

– Что – все?

– Уходишь?

– Мне нужно работать, Роман Сергеевич, – напомнила Света о своем месте в этой фирме.

Зимин коварно ухмыльнулся, а Света промахнулась мимо корзины для мусора; пришлось нагибаться и подбирать пакет. Зимин сзади присвистнул. Неумело присвистнул. Сказывалось отсутствие практики.