Стопроцентные чары. Пас 4. Дриблинг безликих

Глава 2. Колыбель хищника

Целых полчаса Аркаша сидела в полной неподвижности и прислушивалась к мерному дыханию Маккина. Похоже, ему и правда полегчало.

«Ты ведь хочешь увидеть, как я веду себя, когда влюблен?»

Словно наяву она вновь услышала его приглушенный голос и снова ощутила дрожь, охватившую тело юноши в тот момент, когда он прижал ее к себе. И в отличие от замерзшей Аркаши, Маккин дрожал явно не от промозглого вечернего холода.

Стойкая привязанность, характерная для русалов и о которой так отчаянно твердил Макки, превратилась в трепетное чувство?

Девушка уперлась подбородком в сложенные в замок руки и насторожено посмотрела на укутанного в одеяло соседа. С учетом того, что она являлась практически единственным существом, которое бесстрашно с ним общалось, неудивительно, что у него возникли теплые чувства по отношению к ней.

«Макки, ты наверняка безумно благодарен мне. Как, впрочем, и я тебе. Но это вовсе не влюбленность».

Аркаша мотнула головой и пихнула пяткой принюхивающегося к ее ноге Кроху Пи. Трудно объективно анализировать ситуацию, да еще и строить версии, ведь у нее и самой с определением понятия «любовь» все было плохо и хуже некуда.

К тому же искренние чувства Маккина, как ни жаль было это признавать, представляли собой сейчас скорее проблему, нежели причину для задушевной радости.

«Стоп, рано сходить с ума от многослойных и мало чем подкрепленных мыслей. Макки ведь не признался мне в любви? Нет. Вполне может быть, что он хотел рассказать совершенно об иных чувствах».

А уж о том, какой бы она дала ответ при самом тяжелом и опасном исходе, Аркаша предпочла не задумываться. Временно.

Грегори только что узнал, что она и Момо ‒ любовная парочка нетипичных носочков. Если к ней будет проявлять интерес еще и русал, к которому староста относится крайне отрицательно, вероятность ее отстранения от тренировок и, в перспективе, от турнира лишь возрастет. Кэп и так едва ли смирился с тем, что в его смену игроки чарбольной команды обжимаются по углам. Ну а Момо крайне убедительно и красочно постарался изобразить их с Аркашей мнимую близость общения.

Комнату наполняла прохлада, но девушку все равно атаковали волны жара. И чем дольше она думала о демоне, тем невыносимее и тяжелее становилось вдыхать воздух.

«Надо проветриться. Да, прогулка должна помочь».

Аркаша закатала рукава рубашки в темно-зеленую клетку, позаимствованную из шкафа Макки, сунула ключ в карман джинсов и отстранено провела рукой по влажным после душа волосам.

Слишком легко одета, да и мокрые локоны не поспособствуют сохранению здоровья. Но доводы рассудка недолго удерживали баррикады и практически сразу проиграли мимолетному порыву.

«Жарко».

Прежде чем уйти, девушка присела на корточки и поманила к себе Кроху Пи. Паразит с готовностью пополз к ней в образе громадного мохнатого слизня. Однако едва голова существа достигла края магической ловушки, линии на долю секунду вспыхнули, и Кроха Пи с обиженным кряхтением дал задний ход.

Убедившись, что паразит не сумеет покинуть отведенное ему место, Аркаша еще разок взглянула на спящего Макки, а затем выскользнула за дверь. И снова маскировка не понадобилась. На этажах общежития стояла тишина. Сириус по-прежнему отлично отдыхал в спортивном зале факультета. Будь сегодня удача на их стороне, она и Маккин могли бы быть сейчас вместе с ними.

И тогда бы не узнали о реальной сущности Томаса Багро.

«Я должна вывести его на чистую воду», ‒ размышляла Аркаша, глубоко вдыхая холодный воздух. Жар все еще гулял по ее телу, поэтому она почти не чувствовала укусы ветра.

Чугунная тяжесть мыслей тянула к земле. Несмотря на бодрящую свежесть, ноги едва шевелились. Похоже, она утомилась намного сильнее, чем казалось поначалу.

Потеряв счет времени, Аркаша брела и брела вперед, а, очнувшись, обнаружила, что добралась до того самого дерева, о кору которого не дал ей поцарапать спину Маккин.

‒ Какое дьявольски вселенское везение.

Аркаша, быстро среагировав, отскочила от дерева. Мгновение спустя перед ней появился Момо ‒ стремительно и резко, будто по хитроумной договоренности с природой, скрывавшей его присутствие до самого конца.

‒ Преступник возвращается на место преступления, да, Шмакодявка? ‒ Момо ткнул пальцем себе в висок. ‒ Это ведь ты снова и снова жахаешь по моей голове? Нравится полоскать мне мозги своими пламенными призывами?

Фокусы Абсолюта создавали иллюзию ее власти над огнем, а в итоге страдал Момо ‒ реальный властитель огня. Его таинственная чувствительность к Аркашиным всплескам магической активности, которые при этом не способен был распознать никто другой ‒ без очевидной визуализации, конечно же, ‒ стала бы отличным фундаментом для мудреной стратегии мести демону.

Ведь Момо и сам не скрывал, что наслаждается, когда ставит ее в неловкое положение или с завлекательной навязчивостью ведет по нужной тропке.

Прямо к себе.

Мысль помучить парня подольше хотя бы ментально с каждой секундой облачалась во все более привлекательные одеяния. Ведь столь могущественное существо практически невозможно ничем задеть.