Сторона Луны

Принцы и молчание

Принцесса

Принцесса не играет на рояле,
Мазурку не танцует на балу,
И не следит за льдинкою в бокале,
Усевшись на диванчике в углу.

Не станет петь романсы и куплеты,
Изящно не смакует крем-брюле,
Не красит губки ярко-красным цветом,
Пасьянса не разложит на столе…

Быть может, где-то есть своя принцесса…
В шикарном замке этакая фря
Усядется в удобном мягком кресле
И кофий пьет, мизинец оттопря.

Ошейник "От Сваровски" на болонке,
И с принцем ярко-белый мерседес,
Шикарное колье на шее тонкой
У той, что в круге "правильных" принцесс...

А наша на трехногом табурете.
Заброшен в угол сорванный корсет.
Она предпочитает небо, ветер,
Наушники, кроссовки, интернет,

Голодного котенка на помойке
И птицу с переломанным крылом,
И принца, что работает на стройке,
Который с ней пока что не знаком…

Любовь в цифрах и понятиях

В стене заплатка – темное окно,
Снаружи жизнь играет в чьи-то тени.
А в нас: плюс минус, цифры, знак "равно"
И сбитые в падении колени.

Несем в себе незнание и боль,
И ждем любви сквозь занавес потери.
И душу режем так и сяк, и вдоль,
Чтоб для любви открыты были двери.

Как будто бы играет в поддавки
Любовь, опять приходит и уходит.
И снова на коленях – синяки,
И вновь вопрос: "Что с нею происходит?".

На коже рук оставила тепло,
На стенах блики, томный скрип кровати,
От жара запотевшее стекло
И негу от оборванных объятий.

И снова мы желаем осознать
Любовь математическим решеньем.
Но с цифрами любовь не уравнять.
Она не поддается исчисленьям.

Ее не встретишь в шорохе купюр,
В изгибах губ, окрашенных помадой,
И брошкою на платье от кутюр
Она не привлекает блеском взгляды.

Она как мотылек - огонь свечи,
Готовая чуть что - разжечься в пламя.
И с виду незаметная почти
Любовь всегда порхает между нами.

Бывает так: присядет на рукав
И улетит. А мы, под жаром страсти
Понятие "любовь" к рукам прибрав
Живем "в любви" и душу рвем на части.

Любовь горит живительным огнем,
Тебя согреет в темном мире светом,
Она не может жить в тебе одном,
И в женщине она горит ответом.

Когда ее проносишь сквозь года
С терпеньем и с нежностью в достатке,
И женщина любимая когда
На 100 твоя, и вовсе не загадка,

Когда ты скажешь "лю", она про "бовь"
Уже твое закончит предложенье -
Вот это настоящая любовь,
А не игра и в страсти заблужденье.

То и Не То

Года за сорок… Повзрослели…
И за спиной уже давно
От страсти смятые постели,
И черно-белое кино.

Ехидно скажет первый встречный
О том, что галстук и пиджак
Тебе подходят безупречно,
А ты все в джинсах, вот чудак…

И ухмыльнется, глаз прищурив,
Чтоб оценить твое авто,
Твой дом, с его архитектурой,
И крякнет про себя: «Не то!»

Гремя костяшками на счетах
Разложит жизнь твою в итог.
«Не то», - в бухгалтерских отчетах.
В оценке он предельно строг…

Жить «правильно» предельно скучно
Под одобрение зевак,
Носить штаны благополучно
И серый в елочку пиджак,

На фотки лайкать в интернете,
Гордиться новеньким авто,
Держать кроссворды в туалете,
И ждать его оценку  - «То»…

Ты улыбнешься иронично
И все простишь ему, глупцу.
Ведь ты настолько гармоничный,
Что даже я тебе к лицу!

Кофейная весна

Весна как-то утром, так рано
Глаза приоткрыла, зевнула,
И кофе она отхлебнула.
Еще не вставая с дивана.

И сверху, лениво-лелейно
Весна о любви погадала.
Как будто бы гущей кофейной
Картину она рисовала.

На землю из выпитой чашки
Упали неровные пятна.
Дорога была неопрятной,
По снегу бежали мурашки.

По кляксам кофейным из грязи,
Дыша ароматом солярки,
Как слесарь в мазуте, чумазый
Автобус лениво прошаркал.

И в росчерках черного цвета,
Слегка обнажив свое тело,
Сощурясь от яркого света,
Земля до конца разомлела.

Возились чумазые птицы,
За место под солнышком споря.
Быть может, весне  просто снится
Кофейный набор траекторий?

Остров затонувших кораблей

Далеко за облачным туманом,
Там, где путь становится трудней,
Можно отыскать за океаном
Остров затонувших кораблей.

Руки – мачты, путая канаты,
Тянутся наверх из глубины.
Где-то смотрит вдаль иллюминатор,
Может быть, цветные видит сны.

Не вздохнут борта под липкой тиной,
И засыпал палубы песок,
Задремал за амфорой старинной
В трюме агрессивный осьминог.

Корабли на острове устало
Мертво спят и видят пустоту.
Раньше были компасы, штурвалы,
Путь морской и двое на борту,

Свежий ветер, брызги, откровенья,
Две руки, два сердца в унисон,
Но внезапно – шторм, разлом, крушенье.
И корабль в жертву принесен.

Я не знаю, есть ли что дороже,
Чем корабль жизни двух людей.
Только чайки изредка тревожат
Сны давно разбитых кораблей.

Лиловая ночь