Сторожа. Затаившаяся магия

Глава 26

Комната тонула в полумраке. Шторы плотно сдвинуты, но упрямые солнечные лучи всё же пробивались внутрь тонкими золотыми полосами. На полу валялись разбросанные вещи, какие-то тетради, скомканная футболка, зарядка, сбившаяся в клубок. Воздух был затхлый, тяжёлый. Алиса лежала на кровати, неподвижная, как будто тело не принадлежало ей.

Экран телефона мерцал с прикроватной тумбочки. Несколько сообщений. Она мельком взглянула — и тут же отвела глаза.

Ни сил, ни желания отвечать. Ничего. Пусть думают, что хотят.

Перед глазами снова вспыхнула вчерашняя сцена. Ульяна. Её наглый голос, её вечные подколки. Алиса так старалась терпеть. Так долго терпела. Но в тот раз что-то оборвалось. Она не выдержала. И — огонь. Куртка вспыхнула прямо на Ульяне, как будто сама по себе, от одного только её раздражённого взгляда.

— Как раскалывается голова… — прошептала Алиса и прижала ладони к вискам.

Боль была такой, будто череп вот-вот треснет. Глухой стук, тянущая пульсация, словно кто-то бил молотком изнутри.

Она перевела взгляд на тумбочку. Там, рядом с телефоном, лежала её Капля. Белый камень… вернее, когда-то белый. Теперь он светился алым, пульсировал, будто сердце, бьющееся в чужом ритме. Её сердце?

Грудь сдавило. Она попыталась подняться, но ноги дрожали, и мир плыл, как будто воздух стал жидкостью. Нащупала рукой полку, опёрлась.

Таблетки. Должны быть. Да, вот они.

Холодный блистер, дрожащие пальцы. Две штуки сразу. Проглотила, даже не запивая.

— Помогите… хоть немного… — выдохнула.

Сегодня занятия можно пропустить. Пусть хоть что-то невообразимое там случится, ей всё равно. Ей хватало своих чудес, которые то и дело норовили разорвать её ткань обыденности.

Босые ступни холодили пол. Рука потянулась к Капле. Стоило взять её — и в голове взорвался резкий звук. Как тормозящий поезд, скрежет металла о рельсы.

А потом — тьма, багровые вспышки. Звон в ушах.

Она открыла глаза — и увидела, как на стуле загорелась кофта.

— Нет! — сорвалось с губ.

Она кинулась вперёд, в панике хватая первое, что попалось. Скомканную майку, пытаясь сбить пламя. Но ткань только задымилась. Тогда схватила вазу с цветами и выплеснула воду. С шипением огонь погас. Лепестки разлетелись по полу, тёмная лужа расползлась под ногами.

Алиса выронила вазу. Оттолкнула её в сторону и тяжело дышала, согнувшись. Голова раскалывалась ещё сильнее.

— Почему… почему это происходит со мной? — она прошептала в пустоту, сама себе, не зная, кто вообще услышит.

Её собственная комната, вдруг стала опасной. Если огонь вспыхнет снова… если в доме будут родители… если пострадает кто-то, кроме неё?

Неужели об этом предупреждала Яга?

Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось — сейчас вырвется.

Она пыталась держаться, одеваться через силу. Ноги подкашивались. Опиралась на стену. Перед тем как выйти уцепилась за дверной косяк. Каждый шаг давался через боль. В зеркале она увидела своё отражение — бледное, с тёмными кругами под глазами.

— Я не могу так жить, — прошептала она. — Но и оставаться — тоже нельзя.

Алиса остановилась у двери. Рука замерла на ручке. За стеной — голоса родителей. Закрыла глаза.

Она должна уйти. Немедленно.

Не для себя — для них. Чтобы не обжечь тех, кто ближе всего.

Через некоторое время Алиса вышла из комнаты. Пол тянул её ноги вниз, как будто каждая плитка прилипала к подошве. В кухне её встретил привычный запах тушёных овощей и подгоревшего масла. Мама стояла у плиты, наклонившись над кастрюлями и пытаясь понять, что же именно подгорело. Плотная, с упрямо пробивающейся сединой в тёмных волосах, она вечно была в движении — руки то переставляли крышки, то тянулись за полотенцем.

— Доченька, ты чувствуешь? — мама нахмурилась, вскинув голову. — Как будто гарью пахнет… Может, у соседей? Лишь бы пожара не было.

Её глаза задержались на Алисе, и беспокойство мгновенно вытеснило все кулинарные заботы.

— Алиса?!

В её голосе прозвенела паника. Она подбежала к дочери и схватила за плечи.

— Ты что, плохо себя чувствуешь?

Дочь моргнула, пытаясь привести картинку в фокус. Голова будто наливалась свинцом.

— Болит… сильно, — выдохнула она.

Мама коснулась её лба, и Алиса вздрогнула от прохладных пальцев.

— Да ты горишь! — воскликнула женщина. — Куда это ты собралась в таком состоянии?

Девушка с трудом подняла глаза. Ничего такого… просто выйти, не сидеть здесь, не тонуть в этой боли. Она отрицательно мотнула головой.

— Нет… только голова, — пробормотала Алиса, но слова прозвучали слабо и неубедительно.

Мать уже суетилась вокруг неё, будто всё ещё можно было исправить какой-то мелочью: поправила прядь рыжих волос, сдвинула ворот рубашки, словно Алиса снова была маленькой девочкой, которой достаточно уложить пряди, чтобы болезнь отступила.