Сторожа. Затаившаяся магия

Глава 32

Холл Академии погрузился в тишину, когда со щелчком закрылась входная дверь. Но этот покой была странный, будто впитал в себя все голоса и шаги, оставив лишь пустоту. Кручина задержалась на месте, словно её придавило невидимой тяжестью. Не хотелось двигаться, но стоять тоже было невыносимо.

И только когда каблук ударил о пол, звонко, отрывисто, тишина рассыпалась. Она поднялась по лестнице, неторопливо, будто обдумывала каждый шаг. Оказавшись у окна второго этажа, Кручина взглянула вниз. Трое первокурсников уже успели отойти, но её глаза сами собой остановились на одной из фигур — на девушке с фиолетовым локоном, выбившимся из причёски и чуть мерцающем в огнях фонарей.

— Полынина… — губы сами сложили фамилию.

Сомнение кольнуло её сердце.

Действительно ли магия выбрала именно эту девочку? Не подделка ли то письмо, которое привело её сюда?

Слишком многое в ней не совпадало. Слишком многое раздражало своим несоответствием.

Кручина сжала пальцы. Что-то ускользает. Что-то она упускает, хоть Старейшина и сделал вид, что не придаёт значения «лишнему» студенту. Но ведь его можно обмануть… её же — никогда.

Она отстранилась от окна и пошла по коридору. Каблуки в такт отбивали сухой ритм, превращая шаги в почти медитативный стук. Но мысли не умолкали.

Я узнаю твои настоящие намерения, девочка. Слишком гладко всё сложилось — будто кто-то заранее расставил фигуры. Под удар попала лучшая студентка Академии, а ты осталась в тени. Но кто помог тебе? Кто прикрыл?

На мгновение Кручина остановилась. Внутри, там, где обычно была холодная уверенность, шевельнулся страх.

А если в самой Академии есть предатели? Те, кто отвёл подозрения, те, кто сыграл против порядка.

Доказательств у неё не было, но разве доказательства нужны, когда сама ткань событий сворачивается не так, как должна? Эта девчонка оказалась в самом центре смуты. События свернули не туда — и в этом была угроза.

Случайностью это быть не могло.

Кручина подняла подбородок и снова пошла вперёд, чуть быстрее, чем прежде. Она обязана теперь следить за Полыниной. Её присутствие слишком опасно, чтобы спускать с неё глаза.

Староста плотно прикрыла за собой дверь, щёлкнул замок. Тишина кабинета накрыла её, как тяжёлое покрывало. Только лёгкий сквозняк шевелил перья, рассыпанные на полу — чёрные, с сизым блеском. Они колыхались, будто живые, будто вороны, оставившие их, и сейчас крались невидимо где-то в углу.

Женщина медленно прошла мимо, стараясь не наступить. Шаги отдавались глухо в замкнутом пространстве. Перед ней возвышался огромный шкаф — строгий, почти угрожающий, с рядами книг и папок, где каждая обложка хранила частичку прошлого. Она протянула руку и провела пальцами по корешкам, ощущая шероховатость переплётов, холод кожаных обложек, отполированных временем. Годы и даты, выбитые золотом, вспыхивали в полумраке.

Она остановилась на нужной. Книга неохотно поддалась, скрипнула, словно протестуя против того, что её тревожат. Кручина раскрыла её. Страницы сухо шелестели под пальцами, как крылья насекомых. Лист за листом — и вот: нужное имя. Строчка будто сама выделилась из остальных, ожила, пульсировала на бумаге.

Алексей Полынин.

По пальцам пробежал холодок.

Её собственный почерк. Ошибки быть не могло.

Кручина задержала дыхание, будто боялась, что её вздох сотрёт запись. Она осторожно держала книгу, прижимая к груди, и подошла к столу. Там лежала другая — со свежими списками студентов, только что поступивших. Развёрнутая, ожидающая. Палец замер над строкой, будто коснулся раскалённого металла.

Полынина Лика Алексеевна.

Та же фамилия. Тот же адрес.

— Случайность?.. — она произнесла вслух, а мысль ударила, как приговор.

В этом мире случайностей не бывает.

Воспоминание вспыхнуло, как молния в тёмном небе: парень с пытливым взглядом, с фиолетовым отблеском в Капле — его глаза всегда приковывали. Алексей. Слишком любопытный. Слишком жадный до тайн. Он хотел узнать то, чего знать было нельзя. И тогда ей пришлось убрать из библиотеки несколько летописей, несколько книг. Чтобы он не наткнулся. Чтобы остановить.

Но прошлое не остановишь. Оно всегда возвращается.

Сейчас, глядя на имя девушки, Кручина ощутила, как невидимая нить снова стянула её горло. Словно тень Алексея протянулась к Академии, накрыла её туманом.

Он ведь исчез. Исчез так, будто его никогда и не было. Даже Общество Сторожей не обнаружило следов. Просто растворился в воздухе.

И всё же… Что, если Старейшина? Что, если он решил стереть парня, вычеркнуть из реальности? Старейшина всегда был готов хранить Пакт любой ценой. Даже такой.

Мысль кольнула, обожгла.

Кручина сжала книгу в руках, будто пыталась удержать не только страницы, но и тот день. День, когда вписывала это имя, не зная, что однажды оно вернётся, чтобы разрушить всё. Сколько ни дави пальцами — оно всё равно рассыплется пеплом.

Тяжёлый вздох сорвался с её губ.

Она отнесла книгу на место, аккуратно задвинула её в ряд. На лице застыла жёсткая маска спокойствия, но в груди дрожала тревога. Пальцы машинально потянулись к бумагам на столе — отчёты, списки, приказы. Рабочая суета, рутинная пелена. Она погрузилась в неё, но где-то за краем сознания жила мысль.