Стоянка на якоре

Часть 2

Натягивая халат поверх сорочки и признавая отсутствие альтернативы, я тихо ступаю за дверь. Всего на яхте пять кают, и мне известно, какая пустовала до того, как на борту стало больше на одного человека. Она в самом конце коридора, куда я и направляюсь. Но моему взгляду предстаёт распахнутая настежь дверь. Потока света, попадающего немного внутрь комнаты из коридора, вполне достаточно, чтобы обнаружить отсутствие человека в кровати. И куда он делся? Гулять поздним вечером по яхте как-то не входило в мои планы. Впрочем, делать нечего. Приходится подняться наверх, где я вижу телефон лежащим по центру столешницы из красивого дерева с переливами оттенков. У меня нет код-пароля. Было бы так легко изучить всю информацию, но, наверное, Эдвард Каллен всё-таки не делал этого.
– У тебя замечательная семья. Как и друзья, – голос из-за спины проходится по моей коже незваным теплом. Я чуть покачиваюсь на босых ногах, обвиняя в этом волнение моря, но даже несколько коктейлей с алкоголем тут ни при чём. – Твой отец явно не помнит меня. Но на моей памяти никто из отцов так не заботился о своей уже взрослой дочери.
И что на это я должна ответить? Что Эдвард Каллен хочет, чтобы я сказала? Руки плотнее запахивают обычный белый халат, напоминающий те, которые предоставляют гостям в дорогих отелях. Я поворачиваюсь лицом к собеседнику, который оказывается сидящим по центру трёхместного дивана, где ранее сидел мой старший племянник. На мужчине те же вещи, что и за ужином. Могу только представлять, как неуютно будет спать в джинсах. Не уверена, что стала бы надевать чужое нижнее бельё, даже если бы мне одолжили подобные вещи моего размера, десятки раз заверив в их чистоте. Боже, и о чём я только думаю?
– Он хороший человек и хороший папа. Многим из того, что у меня сейчас есть, я обязана ему и маме. Гарвард был не совсем нам по карману, но вместе мы справились.
– Замечательно, что ты ценишь их и всё, что они делали, уже сейчас. Не придётся сожалеть о чём-то спустя годы. В общем, друзья заберут меня завтра около шести часов. Тебе не придётся сильно долго терпеть моё присутствие, Белла.
– Нет, я... Я бы не назвала это так. Оно не невыносимо, знаешь. Я рада, что ты здесь. Что не там. Не за бортом. У меня бы началась паника прямо-таки сразу, – я принимаюсь объясняться, потому что не хочу, чтобы он считал меня кем-то вроде чудовища, безразличного к чужим бедам или трудным ситуациям. – А ты провёл там столько часов, и... Ты думал о ночи до того, как отключился?
– Скорее нет, чем да. Полагаю, у меня просто не было особого выбора, кроме как ждать помощи и надеяться, что она придёт. В багажнике оставалось немного воды, когда я уснул. Я просто рад, что живой, – отвечает он, оглядываясь через плечо на море, хотя там только темнота и звуки волн. – В дальнейшем, если что, буду брать с собой GPS. Ну, я... Извини, что тебе пришлось вставать и искать меня. Спасибо за телефон ещё раз. И доброй ночи, Белла.
– Доброй ночи, Эдвард.
Эдвард Каллен поднимается, чтобы уйти, и уходит. Я иду в том же направлении не сразу, но иду. Сначала читая книгу, впоследствии из-за обилия мыслей, которых не было в прошлые дни, я засыпаю, скорее всего, только к полуночи. Но с детьми нереально проспать завтрак. Их энергия и производимый шум просто не оставляют шансов. Поутру я заканчиваю приводить себя в порядок в ванной и выхожу как раз тогда, когда к двери подходят Розали и Элис.
– Привет.
– Доброе утро.
– Розали хочет позвать Эдварда к завтраку. Ты его ещё не видела?
– Нет. Но я позову его сама. Идите.
– Ну хорошо.
Роуз с Элис уходят направо, а я двигаюсь в противоположном направлении. Сейчас дверь в каюту закрыта. Я стучу тихо на случай, если Каллен ещё спит вопреки тому, что мы все уже встали, но он открывает буквально через считанные мгновения, освещаемый дневным светом из окна. Сегодня не так солнечно, как вчера, хотя всё равно светло.
– Здравствуй. Мы собираемся завтракать, но, если ты пока не хочешь, я передам, чтобы тебе оставили поесть. Просто мы скоро отправимся на остров. Ластово. Так он называется.
– Привет, Белла. Но я ведь с вами.
– Да, верно, – не то чтобы я забыла о приглашении Розали, но, наверное, мне бы хотелось, чтобы он остался здесь. Хотя какому мужчине в здравом уме понравится коротать время на яхте, когда снаружи такая хорошая погода, и привлекательная женщина позвала его гулять. Уже вскоре они обменяются номерами, и мне остаётся лишь принять всё, что будет. – Ну, тогда пойдём.
После непродолжительного завтрака мы причаливаем к берегу на лодке. Якорь яхты брошен в длинной извилистой бухте, где она и будет ждать нас вечером. Небольшой размер, территория, объявленная национальным парком, и одноимённый город у подножия горы. Вот что представляет из себя остров, который окружён ещё сорока шестью небольшими островами. Они необитаемы, но всё вместе это архипелаг. Согласно информации из интернета, Ластово пользуется меньшим вниманием туристов из-за своей удалённости, благодаря чему на острове и сохранились многие оригинальные обычаи и фольклорные представления. Наши с Мэдисон родители отправляются посмотреть собор и ещё несколько старинных церквей, а детям интересен маяк, так что сестра с Эриком ведут их к мысу на юге острова. Эдвард остаётся со мной и девчонками, предлагая побродить по городу, но мне не особо любопытно, а вот Розали да. Я же просто хочу провести время у воды, прилечь в тени какого-нибудь дерева, сначала немного позагорав, а потом и поплавать. Элис изъявляет то же желание.
– Ну, тогда созвонимся. Пойдём, Эдвард?
Каллен вроде как медлит, задумчиво смотря на меня, но недолго. Розали радостно улыбается нам, когда он уходит чуть вперёд. Я не должна ей завидовать или считать его своим без всяких оснований. Он не мой. Никогда им не был. Она заговаривает с ним о чём-то, и он смеётся. Его смех доносится до меня. Я крепче обхватываю ручки сумки с пляжными принадлежностями внутри. Сплошной купальник уже на мне, под лёгким летним платьем, а вот полотенца и крем от солнца в ней. Почти белый песок, прозрачная вода лазурного оттенка, умиротворяющий шелест волн, тёплое солнце. То, что необходимо, чтобы отвлечься от ситуации, которую всё равно не изменить.
– Похоже, Роуз наполовину влюблена.
– Наполовину? – мне приходится ответить Элис, когда она заговаривает об этом. Хотя я бы охотнее притворилась, что задумалась и всё прослушала. Но в её понимании я многозадачная, а значит, услышу что-то, даже если буду вся в своих мыслях в тот или иной момент. – Это как? Ты что, тоже влюблена в Джаспера лишь частично? Я не понимаю.
– Всё ты понимаешь. Наполовину это когда ты только познакомилась с кем-то, и он кажется тебе красивым, а вот остальное уже зависит от процесса узнавания друг друга. И тогда ты либо влюбляешься окончательно, либо что-то в характере человека или его привычках тебя отталкивает, и вся симпатия уходит. Давай честно, во всех твоих отношениях всё складывалось неплохо, но лишь до поры до времени. Значит, рано или поздно ты узнавала нечто, что не могла принять. Но, будучи хорошей, оставляла это при себе, избегая выносить всё наружу, даже чтобы поделиться с нами, своими подругами.
– Я не хорошая, совсем нет. Это они были таковыми, – садясь на своём полотенце, я снимаю солнцезащитные очки, когда поворачиваюсь лицом к Элис. – А я не заслуживала их, и чтобы они меня любили. Потому что я чувствовала это лишь однажды. Но не по отношению к ним. Я... Не могу поверить, что собираюсь рассказать это тебе спустя столько лет.
Элис хмурится, и по выражению её глаз ясно, что она уже сама не своя от беспокойства. Её шумный вдох словно затрагивает все мои нервные окончания, из-за чего я начинаю немного дрожать, будто мёрзну. Неприятное ощущение. И даже очень.
– Ты пугаешь меня, Белла. Я вполне серьёзно.
– Не надо, – я поспешно касаюсь её руки ради нас обеих, – я просто... Когда Эдвард Каллен оказался на яхте, это была не первая наша встреча. Он тоже учился в бизнес-школе и часто приходил в бар, где я подрабатывала.
– И?
– Что и?
– Вы типа встречались?
– Нет, Элис. Хотя в каком-то смысле, может, и да. Он встречался с кем-то на моих глазах. Много разных девушек. Но я никогда не интересовала его. Мне просто приходилось подавать им напитки. Ему и его компании.
– И ты отпустила Розали с ним?
– А что я должна была сделать?
– Да хотя бы сказать, что, пока мы трое учились в разных университетах, ты была знакома с этим... с этим мужчиной, и что он бабник, – почти кричит на меня Элис, словно мы говорим о какой-то девочке-подростке, которую надо непременно защищать от неугодных парней, потому что она сама на это не способна, но у Розали есть своя голова на плечах. Она взрослая женщина. Как и все мы.
– Может быть, мне и стоило сказать, однако Роуз не маленькая девочка. Не мне решать, с кем ей общаться, дружить или встречаться. Я видела то, что видела, но это не означает, что сейчас всё точно так же. Люди склонны меняться.
– Ты не знаешь его, чтобы говорить о любви... к нему.
– Ты права. Не знаю. Но он нравился мне. Сильно.
– Или всё ещё нравится? – спрашивает Элис, поворачиваясь боком к солнцу и доставая бутылку воды из сумки. – Ты сказала, что не заслуживала тех, с кем встречалась. Из-за него? Из-за Эдварда Каллена?
Я смотрю на свои ноги. На горячий песок вокруг и всюду. Его жар немного ощущается даже через полотенце. Может быть, стоило надеть раздельный купальник. Ветер овевал бы больше кожи, позволяя не чувствовать себя такой уж разгорячённой. Но мне всегда было уютнее именно в сплошных.
– Я в курсе, что это звучит глупо и является таковым. Честное слово, Элис, я не дура.
– Я и не называла тебя ею. Просто Роуз хочет не только номер его телефона, Белла. Если у них что-то начнёт происходить, нужно будет сказать. Так будет правильно. Розали бы вряд ли молчала, увидев, что нам нравится кто-то, кто когда-то был не слишком разборчив в связях. А дальше пусть решает сама.
– Хорошо. Я скажу ей, когда мы увидимся вновь. Пойдём что ли поплаваем.
Мы проводим на пляже ещё около двух часов. После очередного купания Элис звонит Джаспер, её парень, и поскольку к этому моменту я всё равно уже собираюсь, чтобы прогуляться, то оставляю её одну, чтобы она могла поговорить без свидетелей. Я не иду никуда конкретно, просто вдоль берега, откуда спустя некоторое время становится видно маяк, к которому и ушли мои родные. Он на горе на противоположном берегу, где песчаные склоны покрыты низкими кустарниками, а по воде тем временем скользит чей-то парусник. Прекрасный, захватывающий вид. Я делаю несколько снимков с различных ракурсов и двигаюсь дальше, наблюдая за судном, пока из-за высокого дерева с пышной кроной не становится видно деревянные качели, свисающие с сооружённой из стволов конструкции. И там уже сидит Эдвард Каллен. На второй из двух качелей. Слегка покачиваясь туда-сюда в полном одиночестве. Это как бы странно. То, что он тут без Розали. Они что, потеряли друг друга из виду? Но тогда она бы, наверное, позвонила. Учитывая, что мы, так сказать, в ответе за него и по идее не можем покинуть остров, оставив Эдварда тут без денег и без связи с друзьями.
– Эдвард. Ты что тут делаешь? С Розали всё нормально?
Он вскакивает с качели, словно испуганный. Хотя это не исключено. Он мог пребывать в своих мыслях, пока я не появилась. Или он что-то сделал? Обидел Роуз? Если да, то мне не будет совестно оставить его справляться со своими проблемами самостоятельно.
– Да. Просто она ушла. В сувенирный магазин, кажется. И сказала, что я не обязан её ждать. Так я оказался здесь и собирался спустя некоторое время пойти к лодке, чтобы быть там на случай, если вы поедете обратно на яхту.
Ушла. Да ещё и сказала не ждать. Ну надо же. Это интересно. Розали Хейл предпочла выбирать магниты и прочую символику на память вместо того, чтобы гулять с Эдвардом Калленом везде и всюду?
– Для тебя это, должно быть, сущее разочарование.
– Разочарование? – спрашивает он, и уголки его губ опускаются вниз, а выражение лица становится непонимающим и растерянным. – Что ты имеешь в виду?
– Ты был постоянно окружён девушками, не знал от них отбоя, а сегодня моя подруга, которая в твоём вкусе, бросила тебя одного. Это наверняка обидный и неприятный удар. Ты оказался не настолько интересен, как когда-то.
Каллен зажмуривает глаза яростно и сильно. Его лоб словно вспарывают борозды горизонтальных морщин. Во многом мучительная картина, как будто вот теперь мужчине действительно мерзко. Я крепче стискиваю ручки сумки, находящейся в правой руке. Ноша словно становится тяжелее к тому времени, как Эдвард вновь смотрит на меня исподлобья, но не настолько свирепым взглядом, каким я ожидала его увидеть.
– Я и сам собирался уйти, так что не надо утверждать того, о чём не имеешь ни малейшего понятия. Твоя подруга говорила слишком много всего, а я просто не хотел её обидеть ни за что, так что для меня стало облегчением, когда она захотела за сувенирами. По молодости я встречался со многими девушками, признаю, но мы чужие люди, поэтому полегче с выводами, Белла, – жёстко предостерегает он, из-за чего я робею и одновременно беспокоюсь о собственной реакции. О том, насколько она оправдана и имеет право на существование. Хочется будто извиниться. Нет, не надо. Ни к чему.
– Моя подруга не болтушка.
– В моём понимании всё иначе. Не хочу обидеть и тебя, но на ней свет клином не сошёлся.
– Ну, как бы то ни было, учитывая твою ситуацию и то, что я единственное связующее звено между тобой и твоими друзьями, ты должен пойти со мной. И постарайся не отставать, – говорю я и разворачиваюсь прежде, чем повернуть обратно. Даже не оглядываясь, мне слышно, как Эдвард Каллен идёт позади, иногда шаркая обувью по песку или камешкам при очередном шаге. Одежда Эрика так или иначе подошла, но вот в ботинках я не уверена. Вряд ли у нашего гостя и мужа моей сестры одинаковый размер. Хотя, если что, именно в таком виде Каллен наверняка и поникнет яхту. Не просить же его оставить вещи. Впрочем, решать, разумеется, Эрику. Может быть, Эдвард переоденется в своё, отдаст то, что было одолжено, и лишь потом уплывёт вместе с друзьями. Я хочу вернуться к тому, как всё обстояло прежде. До того, как он появился. Или должна хотеть.
– Где-то в феврале-марте тут, скорее всего, интереснее, чем сейчас. Твоя подруга упомянула кое о чём.
– И о чём же?
– Про один праздник. Название не отложилось у меня в голове. Но там что-то связано со спуском разряженной куклы с горы на верёвке и последующим сожжением. И всё это под грохот петард. Это необычно. Я бы посмотрел.
– Так вернись сюда в нужное время и всё увидишь, – отвечаю я, внимательно наблюдая за рельефом земли и периодическими неровностями. Только бы не споткнуться обо что-то прямо на глазах у Эдварда Каллена. Я точно растянусь в той или иной степени, потому что поблизости нет ни единого деревца, схватившись за которое, можно было бы устоять на ногах.
– А мы можем пообщаться нормально? Без нравоучительного тона? Я иду с тобой, как ты и хотела. Необязательно быть и дальше такой... такой... колючкой. Тогда ты воспринимала меня иначе.
– Тогда ты был гостем бара, в котором я работала, а клиент всегда прав. Чем быстрее принесёшь напитки, тем выше вероятность получить нормальные чаевые. И ты явно не знал отказа в деньгах, – Эдвард Каллен происходит из семьи, способной многое себе позволить. Не миллиардеры, конечно, но и не средний класс. Слышала однажды в коридоре. Про отца, вскоре после рождения сына основавшего собственную консалтинговую компанию и отправившего его учиться в Гарвард, чтобы в дальнейшем наверняка передать дело по наследству. Может быть, они поругались из-за будущего и самоопределения, и потому Каллен исчез. Может быть, не захотел заниматься тем же, что и глава семьи. Хотя всё это лишь мои догадки.
– Их получала и ты, так что не надо изображать из себя оскорблённую официантку, которую единственную вдруг обделили.
– Полагаю, ты судишь по себе, да? Ты даже не доучился. Возможно, потому, что отец прознал, что ты мог бы стараться и лучше, а ты послал его куда подальше и покинул в том числе и семью?
Я не собиралась этого говорить. Наверное, не собиралась. Но слова сами срываются с уст, когда Эдвард Каллен немного обгоняет меня, хотя, услышав, тут же останавливается, как вкопанный, и поворачивается ко мне лицом, внушая страх своим недобрым взглядом в сочетании с руками, сжимающимися в кулаки до побелевших костяшек пальцев. Я сглатываю и думаю, что если бы глазами можно было убить, то я упала бы замертво прямо здесь и сейчас.
– Не говори о моём отце. Ни о ком из моей семьи, – он указывает на меня пальцем и, зло посмотрев, уходит прочь быстрым шагом. Я стою на месте минуту или две, пока не прихожу в себя достаточно для того, чтобы вспомнить, что Каллен всё равно без меня не протянет. Может, у него и есть деньги на счетах, но сейчас при нём нет налички, и он финансово зависим. Не хотелось бы, чтобы он побирался где-то или даже рискнул украсть какую-нибудь еду.