Стоять, Олег Петрович!

Глава 7. Олег Петрович

- Значит так, Олег Петрович, - командует Зенова так, что я уже пожалел о приеме ее на работу, - в связи с тем, что мы оказались с вами в таком бедственном и опасном для жизни положении, нам нужно решить и понять, на что мы можем рассчитывать. Сколько у вас денег?

- Может тебе еще и выписку с банковского счета представить? – начинаю психовать от заданных ею вопросов.

Зенова слегка прищуривается, что выглядит немного комично при наличии у нее смешных старых очков в хлипкой оправе, но тут же выдает:

- Меня ваше финансовое благополучие не интересует. Мне нужно понять, сколько у вас есть денег наличными, - складывает она руки на груди, скрестив их недовольно.

- Почему обязательно наличными? У меня на карте всегда деньги хранятся, - не понимаю, к чему она клонит.

- Картой и телефонами пользоваться сейчас нельзя. Нас могут выследить. Кстати, машина тоже здесь остается. Нас тупо по камерам найдут.

Эта информация повергает меня в шок. Без машины, средств связи и без денег… Как я буду жить в последующие дни… недели… А если месяцы?!

Видимо, у меня такое выражение лица, что Зенова все начинает понимать без слов.

- Может все же в полицию обратимся? – предлагает она вполне справедливое и верное решение проблемы.

Но я сотрудникам давно не доверяю. Еще когда они милицией были. От смены названия структурного подразделения суть их работы не поменялась. Нам ничем не смогут помочь. Еще и мы виноватыми останемся. И если у Зеновой есть хоть малейшие шансы избежать наказания, поскольку она не числится в штате, а камеры видеонаблюдения могли быть отключены убийцами Мамедовой, у меня же вообще нет вариантов. Захотят сделать преступником, сделают. А мои сотрудники еще и подтвердят, что я над ней много прикалывался, шутил. Значит, недолюбливал.

- Нет. Лучше уж сразу умереть, чем сидеть в тюрьме, - говорю невесело.

- Все познается в сравнении? – тут же раскусила меня Зенова. Умная все-таки девчонка, сообразительная.

Ничего не отвечаю на этот вопрос. Начинаю искать в карманах хоть какую-то наличку. В итоге в моем кошельке оказалась только тысячная купюра.

- Не густо, конечно, но хоть что-то, - заключает она, отбирая у меня купюру и направляясь к магазину, который не внушает доверие качеством еды, но выбора у нас нет.

- Э, а у тебя сколько есть? – иду быстрым шагом за ней.

- У меня нет ничего, - отрезает она сразу.

- Я верну все твои копейки, как только смогу! – начинаю опять психовать.

Зенова останавливается, поворачивается ко мне лицом и ухмыляется:

- Вы думаете, что я зажилила свои копейки?

Она тут же опускает руки в карманы своих светлых брюк. Выворачивает их, показывая, что они полностью пусты.

- Рюкзак тоже выворачивать будем? – спрашивает недовольно девушка, будто с претензией ко мне.

- Я что ли начал?! – отбрыкиваюсь от нее и захожу в магазин.

Мда. Таких магазинов не видел давно. За прилавком женщина средних лет, не просто полновата, а даже толстовата. Как она проходит между прилавком и стеллажом за ней, непонятно. Не успеваю оглядеться, как Зенова уже делает покупки.

- Дайте, пожалуйста, бутылку воды, батон и… Отрежьте нам сыра. Грамм сто.

Женщина смотрит на нее устало. С каким-то скепсисом что ли. Зенова же продолжает ей улыбаться, не обращая внимания на отношение к ней постороннего человека. Мне бы так…

Что-что, а я бы уже давно взорвался на тетку, которая бы смотрела на меня с пренебрежением. И с недовольством начала собирать заказанные нами продукты.

- Нет не этот сыр. А вон тот, - поправляет ее Зенова, указывая на большой кусок сыра гораздо дешевле предложенного продавщицей.

- Зенова, а может хоть на продуктах не будем экономить? Я не ем эту гадость!

Мне не нравится магазин в принципе. Мне не нравится мое положение сейчас. Я еще ни разу не был в такой абсурдной ситуации. Мне не свойственно есть дешевку!

Ой, ладно… Кого обманываю…

- Не едите?! – будто обрадовалась Зенова. – Значит, мне больше достанется. Я есть хочу. Жутко и очень сильно.

Девушка улыбается мне, отчего невольно залип на ее лице. Как она может улыбаться?! Сейчас! Когда за нами погоня, когда нас могут пристрелить двумя выстрелами в упор. Вот только непонятно, зачем они за нами погнались? Зачем стреляли в меня?

По факту ни я, ни Зенова их лиц не видели. Кто его знает, что там Мамедова натворила?! Я ею не интересовался никогда. Мне было достаточно, что она хорошо делает свою работу. Вот только оказалась нечиста на руку. Может быть, она не только у меня деньги воровала?

Зенова рассчитывается моей купюрой, и я просто обалдеваю от суммы. Чуть больше ста рублей. А все потому, что она взяла дешевый сыр, да еще и всего сто грамм, что мне на один зуб. У меня зрение отличное, поэтому я обратил внимание на ценник под бутылкой воды, которую мы взяли. Черт. Можно было воду и из колодца попить. Или даже из лужи…

Выходим на улицу под пронзительный взгляд продавщицы, от которого у меня даже дрожь по спине пошла. Очень неприятная женщина. То ли дело моя помощница, которая стала задавать слишком много вопросов.

- У вас есть близкие родственники?

- Какие именно? – недовольно отвечаю, хотя мне этого и не хочется.

- Родители, братья, сестры, жена? – останавливается она и ждет от меня ответа.

- Нет, - быстро отвечаю ей и иду дальше.

Она не сходит с места. Ждет, когда остановлюсь и повернусь к ней. Это типичная женская манипуляция. Верховодить над мужчинами, оказавшимися в сложном положении, они любят. Поэтому приходится остановиться и повернуться к ней.

Почему-то Зенова смотрит на меня серьезно. Возможно, даже немного осуждающе.

- Вы можете не рассказывать мне всех подробностей своей личной жизни. Но должны понимать, что эти люди могут наведаться к вашим близким родственникам. Друзьям, к примеру. И если у них есть оружие, они им воспользуются. Если вас не найдут.

Пришлось задуматься. У меня нет никого. В смысле жены и друзей. А вот родители…