Стоять, Олег Петрович!

Глава 8. Олег Петрович

Едем в темноту. По-другому это никак не назвать. Зенова о чем-то беседует с водителем. Понимаю, что таким образом она больше ему зубы заговаривает. Не знаю, как она договорилась, чтобы тот подвез нас, но мы уверенно едем до Коломны. Дальше водителю не по пути, а я и рад этому. Не хочу в свой город детства. Не хочу туда возвращаться.

Нет. Меня не били там. Не гнобили. Учителя относились спокойно. А если я подшучивал над ними, что иногда происходило жестко, они просто вызывали родителей к директору. А родители… А родители игнорировали это все.

Я рос отдельно от них. Вроде вместе, но в то же время отдельно. Мне приходилось самостоятельно себе готовить, если в доме были продукты, а если их не было, значит, и добывать их. Мои родители не всегда были в адекватном состоянии. Вроде не буйные, не маргиналы, но предпочитали проводить вечера, а иногда и дни, с рюмочкой. А мне приходилось решать все свои проблемы самостоятельно.

- Я же говорю, - слышу голос водителя, - мужчина должен быть мужчиной! Должен носить нормальные шмотки! А не как сейчас, наденут брючки в облипку и считают себя красавцами!

Ухмыляюсь его словам, на что он сразу реагирует.

- Я что-то не то сказал?

- Да нет, просто иногда эти брючки от Армани и стоят безумных денег, - забывая о легенде дурачка, на автомате выпаливаю я.

Смотрю в сторону водителя, желая дальше продолжить дискуссию, но натыкаюсь на изумленный взгляд Зеновой. Она смотрит на меня пару секунд, а потом нахмуривает брови, чтобы показать свое недовольство. Нехотя делаю опять лицо идиота и отворачиваюсь от них.

Не буду вступать в полемику. Желание подискутировать резко пропадает. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Мое состояние на грани с наступлением депрессии. Никогда не приходилось в ней пребывать, но кажется, именно так это и происходит.

Мы практически доехали до Коломны, но Зенова решила, что нужно выйти заранее. Завидев какую-то непонятную и маленькую деревушку, она попросила водителя остановиться.

- Пока, придурок! – ржет надо мной водила, уезжая и дымя своей колымагой.

- Знаешь, Зенова, если еще раз ты заставишь меня притворяться идиотом, я тебя уволю, - заключаю ей, смотря в упор, стоя на обочине трассы.

- Знаете, Добродушный, я вообще не уверена, что получу свой гонорар, - скрещивает она руки на груди.

- А зачем тогда со мной пошла? – совершенно серьезно удивляюсь ее порыву.

- А что мне делать? Я, конечно, не уверена, что убийцам нужна именно я, но быть застреленной тоже не хочется. Хотя, почему в нас вообще должны стрелять?! Мы же не видели их лиц!

Она говорит верные вещи, но я уже давно решил не рисковать.

- Я тоже считаю, что ты права. Но судя по тому, как они бежали за мной и стреляли, пытаясь убить вместе с Мамедовой, лучше уж в бегах побыть. Только вот непонятно, сколько времени…

Зенова смотрит на меня с сочувствием.

- Не смей жалеть меня! – сразу же обозначаю ей свою позицию в отношении всех женщин.

- Ну что вы. Я, наоборот, рада, что с вами все это произошло, - вскидывает голову Зенова, поворачивается и начинает аккуратно спускаться в кювет. – Только вот совершенно не радует, что мне приходится с вами тут торчать.

- Так не торчи! – почему-то в очередной раз срываюсь на ней. – Кстати! А ты куда пошла?

Не дожидаясь ответа, иду за ней. Темно уже, понять, какое поле мы пересекаем, не могу.

- Мы идем в сторону деревни, - не поворачиваясь ко мне, отвечает спокойно Зенова.

- Зачем?

- Здесь можно чем-нибудь поживиться. Да и переночевать тоже.

- Погоди-ка, ты что собираешься грабить невинных старушек?! – циничность милой девушки просто поражает.

- Почему сразу грабить?! – восклицает она. – Если получится заработать, будем зарабатывать.

- Ой, Зенова, чувствую, подведешь меня под статью.

- Не переживайте, Добродушный, мы будем аккуратно.

- Не зови меня по фамилии! – начинаю пререкаться с ней от нечего делать.

- А как вас звать? – оборачивается ко мне.

Подхожу к ней интимно близко. Хочется немного поиздеваться над ней. Зенова слегка обескуражена такому моему поведению, но не собирается это показывать.

- Для тебя я могу быть просто Олежек, - практически шепчу ей в ухо.

Она же не теряется. Так же приближается ко мне, и уже шепчет мне в ухо:

- Тогда для вас я Василиса Анатольевна.

Ну вот. Сорвалась рыбка с крючка. А так хотелось привнести в наше с ней приключение немного романтические нотки. Девчонка-то симпатичная.

- Я обещал звать тебя Васькой? Буду звать просто Васей. Проявлю уважение за твою добросердечность ко мне.

Игриво подмигиваю ей и иду дальше, обойдя ее немного и забирая из рук бутылку с водой.

- Тогда я тоже проявлю уважение к начинающему человеку. Буду звать вас Олегом Петровичем.

- Что значит «начинающему человеку»? – уточняю.

- Мне кажется, что в сложной и опасной ситуации, в вас начинает зарождаться человек.

Идем в сторону села молча. Я обдумываю ее слова по поводу «начинающего человека», она, наверное, придумывает план, как ограбить несчастную старушку, забрав у нее последние сто рублей, оставшиеся от копеечной пенсии. Подойдя к первому крайнему дому, Вася останавливается.

- Видите? – спрашивает у меня тихо и почти шепотом.

- Вижу. Дом стоит.

- Да нееет. Видите, банки на заборе сушатся?

- И зачем нам эти трехлитровки? – совершенно не понимаю, зачем нам нужна стеклянная посуда, висящая в перевернутом виде на штакетнике забора.

- Да не банка нам нужна, - начинает объяснять девушка. – Банка сушится. Значит, она помыта после содержания в ней чего-то. В данном случае напитка. Натурального и парного.

- Чего? – совсем не понимаю, к чему она клонит.

- Ой, - уже раздражается Вася. – Молоко в ней хранили. Значит, здесь есть корова. А ее можно подоить. Это натуральное и свежее парное молоко. Скоро надой утренний.

- А почему ты решила, что именно молоко было в банке?