Стоять, Олег Петрович!

Глава 9. Василиса

Ммм…

Что-то все тело ломит. Мышцы слегка болят. Пытаюсь двинуть головой, но будто сковало все. Не сразу, но немного начинаю проявлять активность. Тут же в глаза бьет солнце. Оно еще не яркое, но уже дискомфортно. Да еще и что-то тяжелое лежит на мне.

Открываю глаза, стараясь понять, где я и что со мной произошло. Помню все смутно. В горле пересохло. Пытаюсь встать… Да что там лежит на мне!

Нога.

Мужская.

В туфле.

На меня закинули ногу!

Кто?..

Не успеваю ничего понять, как нога зашевелилась. И рука…

Ничего себе! Я лежу в обнимку с каким-то мужиком! Точнее он закинул на меня руку и ногу.

Но не трудно было догадаться по сонливому «Вася, зараза», с кем в обнимку я лежу. Это Добродушный. Вот только видок у него сейчас далеко не добродушный. Нахмурил лицо так, будто размышляет план убийства. Меня, наверное, грохнуть хочет. За то, что бужу раньше времени.

- Олег Петрович, - шепчу гневно, пытаясь скинуть с себя его конечности и отползти подальше.

- Ой, Вась, - еще раз сонно бормочет мой несостоявшийся босс.

Не поворачивается язык его назвать своим настоящим боссом. Все же непонятно, что нас ждет дальше. Расчет за проделанную работу или два грамма свинца в лобешнике.

Мужчина отворачивается от меня. Лежу еще минуту на спине и все же принимаюсь вставать. Все тело затекло. Все болит и ноет. Все-таки спать на земле тяжело. Это только в книжках и в фильмах романтика, а в жизни поясницу ломит, как у старика, и шея практически не крутится.

- Ну что? Завтракать будем? – неожиданно резко поворачивается Добродушный.

На его лице улыбки не появилось, но он явно в прекрасном расположении духа.

- У вас разве бока не болят? – почему-то решила уточнить.

- Нет, - пожимает плечами мужчина и задирает голову, смотря в небо. – Мне было удобно.

Еще бы. Считай, что практически на мне спал.

- Так будем завтракать или нет? – опять вопрошает у меня Олег Петрович, смотря на меня нетерпеливо.

Я начинаю вынимать из рюкзака наши запасы. На пути мне попадаются те самые очки. Модные и стильные. Невольно достаю их, задумчиво смотрю, как линзы переливаются на солнце.

- Дай-ка сюда, - резким движением Добродушный вырывает очки из рук. – Это же дорогие очки. Ты же в них была вчера вначале? Их можно продать или сдать в ломбард. Деньги будут.

Пока он рассматривал очки на предмет возможного материального обеспечения нас в последующие дни, я начинала закипать. Мои очки продать?!

- Дайте сюда, - также резко отбираю у него их обратно, да так, что удивилась, как не сломала дужки. – Это память.

- Какая? – удивляется как-то с ухмылкой.

- Такая, - отметаю любые другие вопросы.

Олег Петрович фыркает и отворачивается. Он уже давно уселся в позе йога, не снимая туфель. Я сижу в аналогичной позе, поэтому с легкостью лягаю его по ноге за фырканье.

- Э, - возмущается он.

Ничего не отвечаю и убираю очки на место. Достаю временный и очень маленький провиант. Кусок сыра просто ломаю пополам. Батон еще вчера я разделила. Молоко в банке не скисло. Поэтому получается вполне сытный и даже вкусный завтрак.

- Кто тебе подарил эти очки? – с набитым ртом спрашивает Добродушный, делая вид, что ему это реально интересно.

- Какая разница, - огрызаюсь.

Мне была неприятна сама его мысль о продаже очков. С другой стороны, он не знает всех подробностей, поэтому глупо на него обижаться.

- Не хочешь, не говори, - опять пожимает плечами Олег Петрович. – Но мне кажется, что если нам приходится быть вместе и в такой сложной ситуации, нужно бы знать друг о друге немного больше.

- Хорошо. Тогда я интересуюсь первой. С кем из своих сотрудников вы спите?

Тот смотрит на меня невозмутимо.

- С тобой.

- Это понятно, - ехидно улыбаюсь ему. – А помимо меня?

Мужчина принимает серьезный вид.

- Теперь уже не с кем.

- Вашу зазнобу вчера застрелили?

Олег Петрович давится куском хлеба.

- Не шути так, - откашливается он.

Я же только уголком рта посмеялась над ним. Все-таки мне нравится его такое слегка разбитое состояние. Человеку с очумелой манией величия крылья подрезали. И у меня есть прекрасная возможность за всем этим наблюдать. Ох, и веселые же будут у нас бега.

Только я подумала об этом, как бега сразу же начались. Причем в прямом смысле этого слова. Хоть дожевать успели.

- Муууу.., - издает корова, подкравшаяся тихо и незаметно к нам со спины Олега Петровича.

Тот на призыв парнокопытной прогуляться по утренней росе реагирует странно. Мой несостоявшийся босс замирает с последним куском булки во рту. Глаза ошалелые, старается дышать шепотом.

Слегка подаюсь к нему вперед вместе с банкой в руках и шепчу:

- Вы что? Коров боитесь?

Тот чуть ли не в судорожном припадке кивает головой. Лицо бледное, того и гляди сознание потеряет.

- Муууу…

- Ик, - это он так ответил на предложение прогуляться.

Со стороны все кажется весьма забавным. Вот только мне не до смеха.

- Зорька!

Позади коровы нарисовался пастух. Мне совершенно не хочется объясняться с ним сейчас. Придется объяснить, что мы тут делаем, и откуда у меня банка с молоком. А если он хозяин этой самой банки?

- Ложись! – шепотом командую Олегу Петровичу.

Он слушается и, наплевав на свою белую рубашку, ложится животом на землю без подстилки в виде собственного пиджака, на котором спал ночью.

- Отползаем, - шепчу ему и начинаю двигаться в противоположном направлении от коровы, не забывая подтягивать за собой банку.

Можно бы было бросить ее. Но мне не дает покоя сама мысль, что банка останется посреди поля, в высокой траве. Ее же комбайн с легкостью раздавит во время уборки. А стекло в поле – это нехорошо. Вдруг попадется кусок в зерно?

Оглядываюсь на Олега Петровича, который слегка отстает. Останавливаюсь, дожидаюсь и бью ладонью по пятой точке.