Страх публичного одиночества

5

Три дня Толик не находил себе места. На работе только и думал о микрофоне, прожекторе и лампе на балконе. По системе Станиславского тренировался несколько раз в день. Но стоило представить, что в пятницу ему предстояло выйти на сцену перед переполненным залом, как его тут же начинало трясти и бросать в пот. Монолог Толик выучил за несколько часов, но продолжал повторять его даже на работе.

И вот наступила пятница. Как прошел рабочий день, Толик не помнил. Все мысли его были на предстоящем концерте. Страх сковывал конечности, он потел и дрожал, как скаковая лошадь перед стартом.

Толика отпустили с работы пораньше. Придя домой, он повалился на диван и накрыл голову подушкой. Толик молил Бога о том, чтобы вечер прошел как можно быстрее, а лучше бы, чтобы он совсем не наступал. Когда он уже был на пике психического взрыва, в дверь позвонили. Он машинально взглянул на часы. На часах было 6. 15. До начала концерта оставалось 45 минут. Анатолий подошел к двери и спросил:

– Кто там?

– Такси на Дубровку вызывали? – раздалось из-за двери.

Толик понял, что это шофер. Он открыл дверь. На лестничной площадке стоял круглолицый парень.

– Здрасьте, я Володя – шофер. Готовы?

Анатолий кивнул. Спускались молча. В машине Володя с разговорами не лез, а только свистел всю дорогу. Делал это он талантливо и с удовольствием.

Дворец культуры находился в десяти минутах езды от его дома. На площади у центрального входа уже толпился народ. У Толика тревожно заныло сердце. Володя въехал в небольшой служебный дворик заваленный декорациями. У входа курило несколько человек. Один из них направился в их сторону.

– Клиент на месте? – спросил он с улыбкой.

– Все как положено, без шума и пыли, опись протокол, сдал, принял. – Ответил Володя.

Толик не прислушивался к разговору клубных работников. Его воображение лихорадочно рисовало картины провала и всеобщего позора. Он косился по сторонам, чтобы запомнить дорогу в случае отступления.

Улыбчивый протянул руку Анатолию.

– Гена. Помреж народного театра.

– Толик – диспетчер станции «Безымянка»

Гена улыбнулся и открыл тяжелую служебную дверь. Они прошли коридор, миновали внутреннюю вахту и поднялись на второй этаж. Гена подвел Анатолия к знакомой двери с надписью: «Режиссер народного театра Нирванов Константин Сергеевич». В кабинете было накурено. Помреж открыл форточку и указал Анатолию на знакомое кресло.

– Присаживайтесь. Сейчас придет Нонна Фирсовна – наша костюмерша.

Толик сел в кресло и стал смотреть по сторонам. Руки его слегка тряслись. Чтобы побороть страх и волнение он стал ходить по кабинету и рассматривать многочисленные фотографии на стене. За этой работой его и застала костюмерша.

– Здравствуйте. Вот ваш костюмчик, примерьте, я зайду через несколько минут.

Толик посмотрел на костюм: брюки клеш, тельняшка и бескозырка. Он снял свою одежду и примерил костюм. Тельняшка была тесновата, а брюки-клеш – в самый раз. Размер бескозырки не соответствовал размеру головы Толика. На его маленькой головке бескозырка крутилась как хулахуп на талии.

Войдя, Нонна Фирсовна профессиональным глазом окинула Толика с головы до ног и сразу же сконцентрировалась на его длинных волосах, заплетенных в косичку. Повернув его, она взялась толстыми пальцами за его косичку.

– Что будем делать с хвостиком?

– Ничего. Это ваша работа вы и думайте.

«Как будто к гильотине готовят, а не к выступлению», – подумал он.

Толик заметил, что когда он раздражался, то забывал о выступлении и страх улетучился сам собой, но стоило ему опять вспомнить, что скоро придется стоять перед зрителем и читать монолог, как лицо начинало краснеть и обильно покрываться потом.

А Нонна Фирсовна, нисколько не обидевшись на слова Толика, уже надевала на него принесенную рубаху с большим воротником синего цвета. Под него она и спрятала косичку. Обойдя вокруг Толика, она пригладила рубаху и ничего не сказав, вышла вон.