Страна без границ

Глава 1. Колыбель страха.

Лунная Падь никогда не знала тишины.
Даже ночью здесь что-то скрипело, выло и стонало - будто сама земля не могла тут уснуть. Ветер продирался сквозь щели перекошенных домов, цеплялся за соломенные крыши и гнал по улицам клочья серого тумана. За околицей шумел лес. Он был огромным, древним и чужим, он явно не вписывался в образ Лунной Пади.
Люди называли его Шепчущим. И никогда не произносили его название после заката.
Поселок лежал на самой границе королевства, там, где власть лордов заканчивалась, а страх только начинался. Дома здесь лепились друг к другу, как испуганные дети. Дороги утопали в грязи по щиколотку, колодцы пахли железом, а лица жителей были одинаково серыми - от копоти, усталости и вечного ожидания беды и страхы.
Каждую зиму кто-то исчезал. Каждую весну находили чьи-то кости. И каждый раз люди говорили одно и то же:
- Лесные дьяволы опять вышли на охоту.
Лия слышала эти слова с детства.
Она родилась в ночь, когда над лесом взошла красная луна. Старухи шептались, что это дурной знак, её мать умерла еще до рассвета, так и не успев взять дочь на руки. Отец после этого будто сломался.
Когда-то Йоран был лучшим кузнецом Лунной Пади. Он был: высокий, сильный, с громовым смехом, от которого дрожали стены кузни. Мужчины уважали его, а женщины заглядывались, дети бегали следом и запоминали что он делал. Теперь от того человека осталась только тень.
Он пил дешёвое зерновое пойло с утра до ночи, редко брился и почти не разговаривал, а если и открывал рот, то только чтобы выругаться. Особенно - когда речь заходила о лесе.
- Они забрали твою мать, - хрипло говорил он, сидя у погасшей печи. - Эльфийское проклятье. Вся эта земля проклята.
Лия тогда молчала, она вообще рано научилась молчать. Молчать, когда отец в ярости швырял кружку в стену. Молчать, когда соседи плевали через плечо при слове «эльф». Молчать, когда ночью за окном слышался странный далекий свист, похожий на песню.
Иногда ей казалось, что лес её зовет. Не голосом, а чем-то глубже.
В шесть лет Лия впервые ушла туда одна.
Совсем недалеко - за старые охотничьи силки, где начинались заросли орешника. Воздух там был другим. Холоднее, но намного чище, он не пах навозом и дымом. Среди корней росли серебристые цветы, каких не было в деревне, а солнечный свет казался зеленоватым, будто проходил сквозь воду.
Тогда она нашла раненую птицу.
Обычный дрозд с перебитым крылом. Лия принесла его домой, завернув в передник.
Отец даже не взглянул.
- Сдохнет к утру. - единственное что он сказал ей.
Но птица не сдохла. Потому что соседка Мирена показала Лии, как сделать настой из листьев кровохлёбки и как правильно наложить тонкую берестяную шину.
Мирену в поселке недолюбливали. Она была слишком тихой, слишком умной. И слишком много знала о травах.
Люди приходили к ней лечить ожоги, лихорадку и укусы болотных змей, но за глаза называли ведьмой. Лия обожала ее крохотный домик на краю Пади. Там всегда пахло сушёными травами, мятой и дождём, вероятно из-за дыр в крыше. Под потолком висели связки кореньев, а на полках стояли банки с порошками всех цветов - от янтарного до темно-синего. И там были книги, настоящие. С потрепанными переплетами и ломкими страницами.
- Только не говори отцу, - шептала Мирена, проводя пальцем по строчкам. - Иначе он сожжет их вместе со мной.
Так Лия научилась читать. Буквы сначала казались ей странными жуками, но постепенно начали складываться в слова, а потом слова складывались в целые миры. Она читала о старых королях, о травах, о звездах. И об эльфах тоже, не чудовищах, не дьяволах. А о народе леса: древнем, гордом и умирающем.
- Люди всегда боятся того, чего не понимают, - однажды сказала Мирена, растирая в ступке лунный корень. - А страх легко превращается в ненависть.
- Но если эльфы не чудовища… почему все их боятся?
Старуха долго молчала. Только пестик мерно стучал о камень.
- Потому что когда-то была война. А после войны никто не хочет помнить правду. Всем легче ненавидеть.
Лии тогда было десять. А в двенадцать она впервые увидела эльфа. Это случилось поздней осенью. Небо было свинцовым, ветер гнал по улице мокрые листья, а мужчины собрались у колодца с таким шумом, будто поймали волка.
Лия услышала крики еще из кузни.
- Дьявол!
- Лесная тварь!
- Добить его!
Она выбежала наружу босиком. Толпа окружила кого-то у старой телеги. Люди толкались, ругались, бросали камни, а кто-то смеялся. Лия протиснулась вперед и замерла. На земле лежал юноша, но не человек.
Даже избитый до крови, он казался… иным. Слишком красивым, слишком тонким. Его серебристые волосы спутались от грязи, острые уши были разорваны, а из плеча торчала стрела с черным оперением. Светлая одежда пропиталась ярко алой кровью.
Но страшнее всего были глаза. Они были яркими, золотыми и вовсе не звериные, как говорили в деревне. Они были испуганные.Он пытался подняться, но кто-то ударил его сапогом в живот.
И толпа взревела.
- Убейте его!
- Пока его братья не пришли!
- Режь тварь!
Лия почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Это не было похоже на чудовище из рассказов. Он был ранен. Он был один и умирал.
Она бросилась вперед раньше, чем успела подумать.
- Хватит!
Люди отшатнулись от неожиданности. Лия упала рядом с эльфом на колени. Из раны текла кровь - уже темная, почти синяя. Совсем рядом, у забора, рос куст зимолиста. Мирена говорила, что его листья вытягивают жар и останавливают кровотечение. Лия сорвала ветку.
- Не трогай его! - заорал кто-то сбоку.
Эльф посмотрел на нее мутным взглядом. На мгновение ей показалось, что в воздухе стало тихо, даже ветер стих.
Он что-то прошептал на незнакомом языке. На красивом, но печальном. И в этот миг чья-то грубая рука вырвала куст у нее из пальцев. Отец. Его лицо было перекошено яростью.
- Совсем спятила?! - рявкнул он.
И швырнул траву в грязь. Потом схватил Лию за плечо так сильно, что останутся синяки.
- Смотри внимательно, - прошипел он ей в ухо. - Вот что бывает с лесной мразью.
Кто-то занес камень. Лия зажмурилась, но удар всё равно услышала. Глухой и тяжелый. Потом еще один, и еще.
Толпа ревела, будто праздновала урожай. Когда отец потащил ее домой, Лия обернулась.
Эльф уже не двигался. Только золотые глаза оставались открытыми и смотрели прямо на нее. Этой ночью Лию вырвало впервые в жизни. А потом она долго сидела на полу возле кровати и смотрела на свои дрожащие руки.
Что-то внутри нее изменилось навсегда.
Она больше не могла слушать разговоры о «дьяволах» так же, как раньше. Не могла верить людям. Не могла забыть тот взгляд. С годами Лия стала тише. И красивее тоже. Мужчины в деревне начали замечать это раньше, чем она сама. Светлые волосы, серые глаза, слишком бледная кожа - в Лунной Пади таких не любили. Старухи шептались ей вслед, что в девчонке есть «лесная кровь».
Отец от этих разговоров пил ещё больше.
А Лия всё чаще уходила к лесу, там ей дышалось легче. Иногда она сидела у корней старого ясеня и слушала ветер в ветвях. Иногда ей чудилось, будто между деревьев мелькают тонкие тени. Но страха не было, только странная тоска.
Будто она забыла что-то очень важное.
Когда ей исполнилось шестнадцать, пришли сны. Сначала редкие.
Потом - каждую ночь. Она видела лес. Но не мрачный Шепчущий лес у Лунной Пади, а другой - залитый серебряным светом. Деревья там были огромными, их листья сияли, словно выкованы из луны. В воздухе плыли белые огни, а где-то далеко звучала музыка.И каждый раз во сне кто-то звал ее. По имени. Это был мягкий мужской голос. Но незнакомый Лии.
- Лия…
Она просыпалась в холодном поту. Сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. А за окном шумел лес. Словно ждал её ответа.