Страна тени смертной

Разлука

Оля проснулась чуть свет. Не открывая глаз, она сладко потянулась под мягким одеялом. Рассвело совсем недавно, и солнечные лучи ещё не проникли в спальню.

Оля была одна, но она привыкла, что Ромка обычно не залеживается в кровати, поэтому не удивилась. Двери балкона стояли распахнутыми настежь, но ветерка не было. Судя по ясному, ещё сероватому небу, день обещал быть тёплым. Стоял конец мая.

Оля улыбнулась: сегодня исполнялось восемнадцать лет её старшему сыну. Совершеннолетие. Наконец-то он сможет получить водительское удостоверение, о котором давно мечтал.

Оля села в кровати. Ей вдруг неудержимо захотелось вдохнуть аромат ландышей. Накануне она видела целую их плантацию на южном склоне Багульниковой сопки. Ромка не будет возражать: он знает, как сильно она любит лесные цветы.

Оле стало немного грустно оттого, что старшему ребёнку уже восемнадцать, а ей, соответственно, тридцать семь лет. Но она почему-то не чувствовала своего возраста, словно всё ещё оставалась девочкой. Даже с детьми она обращалась скорее как ровесница, чем как мать.

Ромка иногда выговаривал ей за это, но она ничего не могла с собой поделать и всё так же носилась с ними в догонялки по всему дому или забивалась в тёмный угол под кроватью, когда они играли в прятки.

Чем старше становились дети, тем легче она находила с ними общий язык, а с малышами большей частью возилась Элеонора, которая выглядела хоть и младше Оли, но была гораздо строже. Всегда безукоризненно одетая и причёсанная, она внушала ощущение надёжности не только детям, но и самой Оле.

Элеонора появилась у них сразу после рождения первого сына. Она как-то ненавязчиво освободила Олю от всех забот, связанных с уходом за ребёнком. Оля снова смогла ездить с Ромкой на церковные служения и конференции, выезжала даже в другие города и страны.

Она восприняла появление Элеоноры как нечто само собой разумеющееся — не так, как Ромка, который вскоре учинил бывшей русалке допрос наедине.

— Зачем ты вернулась?

Помолчав немного, Элеонора ответила:

— Чтобы растить ваших детей.

— Разве это лучше, чем Мир Вечной Жизни?

После паузы она тихо сказала:

— Я нужна им.

— А как же я и Оля?

Элеонора молчала, опустив голову.

— Говори! — потребовал Ромка. — Говори, что знаешь.

— Не могу.

Она подняла на него синие, полные слёз глаза. Ромка испытующе заглянул в них.

— Что с нами будет?

— Мне правда нельзя ничего говорить.

— Хорошо.

Ромка отвёл взгляд, но затем снова пристально посмотрел на неё.

— Скажи только: я умру раньше Оли?

Элеонора кивнула, и слёзы упали на её платье.

— Кто же тогда будет оберегать её?

Но Элеонора молчала, крепко сжав губы.

Ромка нахмурился. Он знал, что Элеоноре известно будущее, и понимал: оно не сулит им с Олей ничего хорошего, если, оставив Мир Вечной Жизни, бывшая русалка вернулась в мир смерти. Он понимал и другое — Элеонора не должна ничего говорить, чтобы не нарушился ход событий. Но всё же его охватывало беспокойство за Олю, и он думал, как оградить её от грядущих бед.

Элеонора осторожно тронула его за руку.

— Не бойся, — тихо сказала она. — Господь её не оставит. Мы все окажемся в Мире Вечной Жизни, никто не погибнет… Только я не могла выдержать страданий ваших детей, когда вас с ними не станет. У вас будет семеро детей. Я их выращу.

— Спасибо, Элеонора. Ты не представляешь, как много ты для нас значишь.

— Представляю, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Я помню, как мы дружили с тобой… Маленький Леший.

Ромка с изумлением посмотрел на неё.

— Как? Ты вспомнила?

— Не забывай, я была в Мире Вечной Жизни.

— Так, значит… — Ромка смутился. — Ты помнишь, что любила меня?

Элеонора мелодично рассмеялась.

— Ко мне вернулись все мои чувства. Но Олю я люблю не меньше, чем тебя. И ваших детей тоже — не только первенца, но и всех остальных. Не расспрашивай меня больше, я и так выболтала слишком много.

— Пусть это останется между нами… Сколько нам с Олей ещё быть вместе?

— Достаточно, чтобы родить пятерых детей.

— Разве не шестерых?

Элеонора замотала головой.

— Всё, больше ни слова!

— Я понял. Седьмой ребёнок родится уже без меня.

Элеонора выбежала из кухни.

Больше на эту тему они не разговаривали.