Страницы забытой любви

Глава 3

Глава 3

Год без Олеси, год в тумане

Ночью я сидел на кровати, сжимая телефон, как гранату. Решение пришло не сразу, а как гадкое, но неизбежное озарение. Я должен исчезнуть. Не просто уйти, стереть себя из ее жизни, пока она не успела запачкаться моим провалом.

Олеся была светом, а я – темным пятном, которое вот-вот расползется.

Я начал с телеграмма. Наш чат, полный планов и обещаний. Я пролистал вверх, до первого сообщения: «Привет, это я Олеся из 9 «а», спасибо тебе за то, что тогда спас меня от тех пацанов.» - и почувствовал, как что-то обрывается. Я нажал «Заблокировать». Буквально три секунды, и ее аватарка превратилась в серый силуэт.

Потом Instagram. Я удалил приложение, чтобы не видеть ее профиль в «заблокированных». Я даже зашел в старую почту, которую мы использовали для обмена учебными файлами, и поставил ее адрес в спам-фильтр.

Это было не просто расставание. Это было самоуничтожение. Я вырезал из себя все, что было связано с будущим, которое мы строили. Я хотел, чтобы она подумала, что я оказался ничтожеством, недостойным ее слез. Это было легче, чем признаться, что я сломался.

Тишина. Телефон молчит. Я добился своего. Теперь я могу гнить в одиночестве. Отец после моего исключения спокойно сказал.

- Ты должен найти работу, ведь из всех школ тебя исключали из-за драк и твоего отвратительного поведения.

Он был прав, в нашем маленьком городе было мало школ, примерно 5-10, и из всех меня исключили.

= Я знаю отец. – в мыслях было одно. Я не могу. Я не могу смотреть людям в глаза.

На следующее утро я проснулся никакой. Я вспомнил про дневник. Как Олеся однажды написала в нем: «Ян сегодня защитил меня перед завучем. Он очень смелый, не боится говорить правду. Он – мой рыцарь. Я знаю, что он добьется всего, чего захочет. Я буду рядом, чтобы держать его за руку.»

Рыцарь. Я? Я даже не смог защитить себя от исключения. Я запер дневник в ящике. Нельзя читать ее слова. Они жгут.

Единственным местом, где я мог дышать, стал зал Игоря. Бокс. Это было честно. Ты либо бьешь, либо падаешь. Никаких полутонов, никаких сложных чувств. Туда я пришел через, месяца два после расставания с ней и исключения из школы

Игорь видел во мне только потенциал для удара.

- Твоя проблема, Ян, в том, что ты слишком много думаешь о том, что было. В ринге нет вчера. Есть только сейчас и следующий удар. – рычал он, когда я пропускал очередной хук.

Я вкладывал в мешок всю свою ярость, всю свою вину. Я хотел, чтобы боль в моих рука заглушила боль в груди.

В феврале придя на очередную тренировку, разминаясь, а потом отрабатывая очередные удары я спросил у Игоря.

- Тренер, почему вы взяли меня? Я ничтожество. Меня выгнали из последней школы. – он остановил меня, когда я собирался упасть от усталости.

- Я не беру ничтожеств. Ничтожества лежат на диване и жалуются. Ты работаешь. Ты злой. Ты голодный. А почему тебя выгнали из очередной школы – мне плевать. Я не твой психолог. Я твой тренер. Ты должен быть лучше, чем ты был вчера. Вот и все, что меня волнует. А теперь – еще двадцать отжиманий! – крикнул он.

- Как скажете. – я начал отжиматься, и каждое движение было попыткой стереть прошлое.

Весной, когда я уже начал набирать форму, в зале появилась Карина.

Она не была боксером. Она была… явлением. Старше меня на лет пять, может, больше. Брюнетка с нарощенными волосами, которые блестели даже в тусклом свете, накаченные губы, длинные, драматичные ресницы, яркий макияж. Она приходила с каким-то бизнесменом, который пытался сбросить вес на тренажерах, но сама она только сидела в лобби, потягивая протеиновый коктейль и листая какой-то модный глянцевый журнал.

Он была всем, чем не была Олеся. Олеся была естественной, скромной и вдумчивой, а Карина была искусственной, громкой, поверхностной. И именно это меня привлекло. Она не требовала глубины.

Однажды, когда я сидел, вытирая пот, она подошла.

- Слушай, а чего ты сидишь такой хмурый, выглядишь так, будто кого-то убил. Улыбнись. – она улыбнулась мне и посмотрела мне в глаза.

- Я не умею. – ответил я, обматывая свое больное колено эластичным бинтом.

- Научишься. Меня Карина зовут. А ты – самый красивый парень в этом гадюшнике. – она ехидно посмеялась и посмотрела на всех остальных парней в зале.

От ее слов я покраснел. Никто не называл меня «самым красивым парнем» с такой уверенностью.

Карина быстро стала моей «пассией». Она водила меня в дорогие рестораны, где я чувствовал себя не в своей тарелке, покупала мне одежду, которая не соответствовала моему образу жизни. Она любила демонстрировать меня – молодого, накаченного, угрюмого.

С ней я чувствовал себя манекеном, и это было облегчением. Ведь манекены не чувствуют ни вины, ни стыда… Они не чувствуют ничего.

В начале лета я был с Кариной на вечеринке. Она представляла меня своим друзьям как «мой новый проект». Мне было все равно. Она говорила о брендах, о пластике, о том, как важно выглядеть дорого. Я просто кивал. Когда мы сели в ее Porsche и собирались уезжать с вечеринки, она поцеловала меня. Ее губы были сладкими, но я чувствовал только толстый слой блеска.

Я закрыл глаза, и на секунду мне показалось, что я чувствую запах Олесиного шампуня – кокос с миндалем. Карина пахнет дорогими духами и сигаретами.

Я знаю, что это неправильно. Я использую Карину, чтобы заполнить пустоту, и она использует меня, чтобы рядом с ней был просто красивый парень, у нее по любому нет настоящих чувств ко мне. Это сделка. Но когда я лежу рядом с ней, я все равно думаю о Олесе, о чем она думает, что делает и как она сейчас.

Вскоре наступила осень, конец ноября. Год. Я старался не думать об этой дате.

Мои первые серьезные соревнования. Городской чемпионат.

Карина была в восторге. Она пришла в обтягивающем красном платье, с огромной сумкой, в которой, кажется, был весь ее арсенал косметики. Она хотела, чтобы я победил, чтобы потом она могла рассказать всем, что «ее парень» - чемпион.