Страницы забытой любви

глава 4

Глава 4

Начало большой игры

Две недели после того боя пролетели как в тумане. Пятьсот метров. Ровно столько отделяло мой подъезд от его. Пятьсот метров асфальта, которые за этот год превратились в непреодолимую пропасть.

Я стояла у окна, отодвинув тяжелую штору. Из моей комнаты на пятом этаже идеально просматривался вход в соседний подъезд – тот самый, где жил Ян. Раньше я знала наизусть график его выходов, но сейчас я его вообще не вижу. Он явно в основном тусуется с той самой девкой и занят своими боями.

- Лесь, хватит караулить его. Он того не стоит. – голос Ани заставил меня вздрогнуть.

Подруга сидела на моей кровати, обложившись учебниками по геометрии за десятый класс, но вместо теорем она увлеченно писала план нашей «операции» на телефоне в заметках. Рядом, растянувшись на ковре, лежал Макс. Они часто приходили ко мне в гости, ведь моей мамы часто не было дома. Он был в одиннадцатом.

Макс и Аня были единственными из нашей старой компании, кто не отвернулся от меня, когда Ян нажал кнопку «заблокировать» на всех фронтах.

- Я не караулю. – соврала я, отходя от окна. Я просто смотрю, посыпали ли дорожки песком, чтобы я, когда шла не поскользнулась.

- Ага, конечно. – усмехнулся Макс, подбрасывая в руке мячик- антистресс. – Слушай, план в силе. Я списался с ним, сказал, что мне нужно вернуть его старую толстовку, которую он оставил у меня еще до… ну, до всего этого. Мы договорились встретится в торговом центре через час.

Я замерла. Мои пальцы непроизвольно сжали край свитера.

- Ян сейчас на таком пафосе, что верит в собственную неуязвимость. – Макс поднялся с поднялся с пола, отряхивая джинсы. – Он думает, что я хочу напроситься к нему в зал или просто выразить почтение «великому боксеру». Он теперь общается только с теми, кто старше. Эта его…Карина. Ей двадцать два. Она учится на платном в меде, папа возит ее на шопинг в Москву. Для Яна она – трофей. Способ доказать самому себе, что он перерос нашу школу, наши детские обиды и… тебя.

- От куда ты это узнал? – сказала Аня, убирая учебник.

- Я встретился с нашим старым общим знакомым. Он до сих пор общается с Яном.

- Ясно. – ответила я.

Дневник Олеси (запись сделана 10 минут до ухода Макса)

«Самое страшное – это жить в соседних подъездах и делать вид, что вы не дышите одним и тем же воздухом. Я знаю, когда у него горит свет на кухне. Я знаю, какую музыку он слушает, когда у него горит свет в кухне. Я знаю, какую музыку он слушает, когда открывает окно. Мы заперты в одной локации, но разведены по разным мирам. Макс идет туда, куда мне путь закрыт – в его новую реальность. Я хочу мести? Да. Но больше всего я хочу понять: как можно было вырвать меня из сердца так чисто, что не осталось даже шрама?»

- Макс. – я схватила его за рукав у самой двери. – Узнай про нее все. И узнай…смотрит ли он еще на наша окна, когда проходит мимо.

- Сделаю. – серьезно кивнул он. – Аня, следи за ней. Если она опять начнет залипать на его подъезд – останавливай ее.

Ожидание было пыткой. Мы с Аней пытались делать вид, что готовимся к контрольной, но на деле просто каждые пять минут обновляли страницу Макса в сети.

Прошло два часа, прежде чем хлопнула входная дверь и в комнату почти вбежал запыхавшийся Макс. Он выглядел так, будто только что сбежал с допроса.

- Ну?! – в один голос вдохнули мы.

Макс упал в кресло и жадно глотнул минералки.

- Это было… странно. Он реально изменился. Сидел в этой кожанке, телефон постоянно вибрирует от сообщений этой Карины. Она прислала ему штук пять селфи, пока мы сидели. Губы уточной, ресницы до бровей – ну, вы поняли.

- Он хвастался ей? – я прикусила губу.

- Хуже. Он говорил о ней так, будто она – его спасательный круг. «С ней легко, Макс. Она не грузит. Она не пишет дневники и не ждет от меня клятв о вечной любви. Мы просто кайфуем.» - начал парадировать Яна Макс.

- Но знаете, что самое интересное? Когда я случайно упомянул, что видел тебя в школе с каким- то парнем из твоей параллели…

- И что дальше? – подались мы с Аней вперед.

- У него челюсть так сжалась, что, думал, зубы лопнут. Он резко начал проверять бинты на руках, хотя его тренировка была утром. Стал спрашивать: кто такой, долго ли вы общаетесь и какие у вас с ним отношения. Я напел, что ты «расцвела» и за тобой теперь очередь стоит.

Я почувствовала горькое удовлетворение. Значит, не все равно. Значит, блокировка – это не отсутствие чувств, а просто попытка спрятаться от радиации.

- А про Карину что? – спросила Аня. – Она реально такая «идеальная»?

- Ян сказал одну фразу, от которой меня чуть не стошнило: «Карина – это мой статус. С ней я чувствую себя мужиком, а не пацаном, которого вышвырнули за забор». Но когда я спросил, любит ли он ее так же, как… ну, ты понимаешь… он просто замолчал. Долго смотрел в окно, а потом выдал: «Любовь – это для тех, у кого есть время страдать. У меня время только на тренировки.»

Макс достал свой телефон и открыл фото.

- Я успел снять его экран, когда он отвернулся. Смотрите.

На размытом фото был открыт инстаграмм. Но не Карины. Это была моя страница. Ян просматривал сторис, которые я выложила час назад, через час назад, через какой-то фейковый аккаунт без аватарки.

- Он следит за тобой, Лесь. Каждую минуту, - тихо сказал Макс.

- Он запер тебя в черный список, чтобы не сойти с ума, но сам постоянно просматривает твой профиль.

Внутри меня что-то оборвалось. Год я считала себя единственной жертвой этой тишины. Но оказалось, что в соседнем подъезде, за такой же кирпичной стеной, живет человек, который сам построил себе тюрьму.

- Значит, план «Б» - я посмотрела на Аню. – В следующую субботу у нас дискотека в честь дня самоуправления. Вход свободный для всех выпускников района.