Странная барышня

16.

Ключ от кабинета отца в моих руках.

- Где все документы, домовые книги и ваши долговые расписки? - сразу же спросила Кабылину.

- Что-то в столе, что-то в секретере, - вяло ответила она, не проявляя особого энтузиазма.

- По какому принципу рассортированы?

- Странная ты стала, Лиза… Уж не подменили ли тебя?

- Нет. Взбесили! Особенно одна особа, что живёт не по средствам. Вы не ответили на мой вопрос.

- Я не жалкий стряпчий, чтобы получать удовольствие от перебирания бумажек. Где упали, там и лежат. Хочешь, сортируй сама, а меня уволь.

- С удовольствием бы уволила, но не могу. Больше вы мне пока не нужны. Можете ужинать, если кусок в горло полезет. Скажите Стеше, чтобы принесла мне еду сюда.

- Это моветон.

- Не надо меня учить жизни. Благодаря вашей глупости она сейчас у всех нас на волоске висит.

Ничего не ответив, мачеха вышла из кабинета. Я же сразу стала делать ревизию стола, достав из ящиков бумаги. Бардак в них полный! К тому времени, когда пришла с подносом служанка, я уже успела осознать, какие “авгиевы конюшни” разгребать придётся.

- Стеша, поставь еду, - показала рукой на небольшой чайный столик. - Прикрой дверь поплотнее и садись сюда.

Девушка быстро выполнила приказание.

- У сестры была? - тихо спросила у неё.

- Да, Лизавета Васильевна! Лежит! Улыбается! Худющая, но румяненькая! Увидев меня, даже вскочить, дурёха, хотела, но бабка Кривуша так за то отчитала, что даже я опосля шевельнуться боялася.

- Значит, чувствует себя нормально. Это радует. Теперь давай о делах поговорим. Ты поняла, что теперь вместо Глашки за усадьбой следишь?

- А тож! Но чудно как-то. Она хоть и зловредная тётка, но годков поболе имеет и хозяйство справно знает.

- А ты не знаешь?

- Ну… Чего там знать-то? Я ж тута живу и не слепая.

- Вот-вот, Стеша! Получается, что справишься. И учти, если кто-то будет тебя не слушать, то сразу ко мне беги. Я потом бунтарям мозги быстро вправлю. Если какие-то непонятные вопросы - тоже ко мне. Ты теперь не просто служанка, а моя личная помощница.

- А Мэри Артамоновна нас не заругает?

- Нет. Но имей в виду, что доверия к ней и Глафире никакого у меня нет. Особо с ними языком не мели.

- Оно понятно, но боязно…

- Привыкнешь! Скажи-ка мне лучше, как крестьяне оплачивают землю, на которой живут?

- Ну, батрачат… С каждого дома ещё оброк привозят.

- Как понимаю, не деньгами?

- Откель они у нас? Кто мясом, кто зерном, кто сеном. Рыбой ещё и остальным, что наработали.

- У всех одинаковая плата?

- Не. По едокам. Чем больше ртов в хозяйстве, тем щедрее подношения барыне. Тута вы деда Прохора поспрошайте. Он же грамотей, поэтому и приставили его к ентому делу. Всё записывает и в усадьбу свозит.

- Даже так? - удивилась я. - Обязательно с ним поговорю. А дальше куда продукты и остальное девается? Мы столько явно не съедаем.

- В Кузьмянск всё отвозится. Тама в городе и продаётся.

- Тоже Прохор возит?

- Не! То Глашка. Другим Мэри Артамоновна не доверяет. Тётку Глашу вместе с барыней ваш батюшка тогда из столицы привёз. Вот они и решают всё между собою.

- Подожди. Но она же должна как-то отчитываться перед своей хозяйкой? Для этого грамоту знать нужно и счёт.

- Она умеет. Ещё получше деда Прохора! Я же не обученная, поэтому зря вы меня старшой поставили.

- Ничего. Обучу. До весны и считать, и читать научишься. Дело нехитрое, если лениться не будешь. У деда Прохора плату с крестьян тоже Глафира забирает или сама Мария Артамоновна?

- Глашка. Тута заберёт, в городе продаст, а деньги барыне отдаёт.

- А кому в Кузьмянске товар возит?

- Того не ведаю.

- Поняла. Спасибо тебе, Стешенька. Можешь идти, а то дел тут на меня внезапно навалилось.

Оставшись одна, стала рыться в документах, выискивая отчётность. Две толстые тетради, больше похожие на книги, нашлись почти сразу. На одной написано ”Крестьянские подати”, а на другой — “Доходы”. Вот, значит, как… То есть налог с проживающих на наших землях и доходом у Мэри не считается. Исключительно деньги в цене. "Бизнесменка", блин!

Пробежалась глазами по страницам и попыталась сверить полученные от крестьян натурпродукты с проданными. Ничего не понятно. Может, я что-то где-то упускаю, но всё выглядит так, что в поместье остаётся почти половина припасов. А если учесть, что крестьяне ещё три дня в неделю обязаны батрачить на помещицу, то мы должны не просто жрать в три горла, а ванны из еды принимать. И с остальным примерно так же дела обстоят.

Чувствуя, что одной в этом не разобраться, отложила обе книги в сторону и открыла толстую папку с важными документами. Очень интересно самой почитать их, а не воспринимать информацию со слов мачехи.

Больше всего меня интересовало завещание отца. Чувствую, что в нём скрыта главная проблема моих отношений с семейством Кабылиных. Вот оно! Оригинал со всеми подписями и солидной печатью.

Несколько раз внимательно перечитала. Странно… Согласно ему, всё движимое и недвижимое имущество отходит в пользу Мэри Артамоновны Озерской в девичестве Кабылиной. Далее идёт перечисление: наше поместье, особняк в Москве, счёт в кузьмянском банке, паровая лесопилка и рудный завод на Урале.

Обо мне ни одной строчки. Словно папенька позабыл о любимой дочери, составляя завещание. Может, решил, что мне оно и не нужно? А Мэри Артамоновна, умеющая сыграть сердобольную женщину, сама расстарается для падчерицы, не дав её в обиду?

Хотя есть другой вариант. Отец, несмотря на ум и живость характера, как-то незаметно стал “подкаблучником”, полностью попав под влияние Мэри. Не удивлюсь, если не сам дошёл до такой жизни, а с помощью всякой дряни, что мне тоже недавно подливала мачеха, надеясь подавить волю. В таком состоянии подпишешь любой документ. К сожалению, подобное доказать нельзя, и факт остаётся фактом, что я ничего своего не имею.