Странная барышня

21.

С этого момента горячая война снова перешла в холодную. С мачехой мы старались не пересекаться даже в столовой. Радовало ли это меня? Однозначно да. Склоки, разборки и оскорбления никогда не были мне по душе. Но с Мэри Артамоновной по-другому, к сожалению, не получается. Так что пусть лучше тихо ненавидит и стороной обходит.

Зато появилось время обратить внимание на другие дела. Первое, чем занялась - это обучение грамоте Стешки. Но, вопреки ожиданиям, получила сразу не одну, а две ученицы. Марфутка, ходящая хвостиком за сестрой, тоже потихонечку стала осваивать вначале буквы, а потом и счёт.

Детский ум намного быстрее усваивал информацию, так что скоро младшенькая сестрица переплюнула старшую. Стешке в отстающих ходить не понравилось, и она уже не спустя рукава, а всерьёз стала изучать “науку”.

Неожиданно к ним подтянулся и ещё один персонаж.

- Барышня… - подловив меня во дворе, воровато оглядываясь, проговорил конюх Макар. - Енто вы не серчайте, но просьбишка к вам имеется.

- Что случилось? - напряглась я от такого заговорщицкого вида парня.

- Что ж енто деется? Стешка много буков знает! Я ж к ней свататься хочу, благодаря доброте вашей. А теперь и боязно…

- Объясни. Пока ничего не понимаю.

- Ежели она умнее меня станет, то ей такой жених и не впору. Писаря надоть, али благородный глаз для всякого услужения положит. Ох, чую, получу от ворот поворот. Да и где енто видано, чтобы баба мужика в уме переплюнула? Можь, вы енто… Меня тоже грамоте обучите? Я старательный и от работы не отлыниваю!

- Что? Так сильно Стеша нравится?

- А то! И ладненькая, и пухленькая! А уж озорница какая бывает, хотя и сурьёзная тож! Девок вокруг много, но такой нет. А я? Орясина бестолковая теперича супротив её, да и рябой ещё… Точно засмеёт, ежели кой-чё, окромя сеновала предложу.

- А что? - сдерживая смех, спросила я. - С сеновалом всё сладилось?

- Не! И не собиралси до свадебки тудысь тянуть. Но красиво поухаживать надоть. Ещё и пряничков ей, и платочек. Она хоть от сеновала и отбрыкивается, но прянички любит.

- Уговорил, Ромео. Позанимаюсь и с тобой.

- Не! Я Макар! Вы чой-то спутали, барыня.

- Это я образно.

- Во-во! Хоть на образа крестясь, скажу, что стараться буду! Люба мне Стеша. Ох, как люба!

В результате мой кружок по ликвидации безграмотности разросся до трёх человек.

Новолуние, обещанное бабке Кривуше, я чуть не пропустила. Спасибо, что подстраховалась старушка и прислала Прохора. Ехала за реку, немного нервничая. Что там учудила ведунья, в качестве платы за свои услуги?

- Тпруууу… - остановил лошадь около ворот Прохор. - Дальше сами, Лизавета Васильевна. Утром приеду за вами, ежели живы будете.

- А почему “если”? - поинтересовалась я, всё больше и больше дёргаясь от такой таинственности. - Мне что-то грозит?

- Все под Богом ходим, - туманно ответил он и, щёлкнув кнутом, быстро укатил в сторону деревни.

Почти крадучись, зашла в избу. Кривуша лежала на лавке, вытянув руки вдоль тела.

- Здравствуй, баб Света, - осторожно произнесла я.

- Не обманула. Явилась, - тихо ответила Кривуша. - Садись рядом, дочка. Разговоры разговаривать будем, а потом как сложится.

- Вы плохо себя чувствуете?

- А когда мне хорошо было? Рассказать хочу немного о жизни своей бестолковой. Как волки подрали, я тебе поведала. А вот потом тяжко мне пришлося. В огне вся металася и к богу собиралася. Но постучалась ко мне ведьма степановская. Её Лесовичкой прозывали.

Села рядом и говорит: ”Ежели Дар мой возьмёшь, то и жизнь длинную проживёшь”. А я чё? Молодая была и помирать страшно. Согласилася. Срок пришёл и из бойкой девки Светланки превратилася в бабку Кривушу.

Грех жаловаться - всё сложилося. И Даром своим людям помогала, и жизнь длинную прожила. Но годков эдак пять назад пришло понимание, что век мой кончается. Стала достойную девку искать в наследницы. А кого? Тому меня никто не учил. Ну и нашла одну хорошую в селе. Думала, что отдала ей свои силы, а она и помри. Дар опять во мне оказалси. Потом ещё одна была…

- А потом третья? - вспомнила я предостережение Прохора.

- Не. Та сама заболела. Я ж после последнего разу поняла, что не каждая могёт с силой совладать. За дурость свою себя постоянно корю. Ох, сколько на коленях грех этот тяжкий замаливала, а не помогло.

Когда Прохор к полудохлой тебе позвал, то меня аж как молнией вдарило. Она енто! Та, что не слабее меня! Не поверила. Присматривалася долго. Когда ж ты Марфутку с того света вытащила, то тут яснее ясного всё стало. Сила в тебе нераскрытая! Такая, что и я позавидовать могу. И зла людям не желаешь, хотя по хребтине коромыслом отходить можешь. Но всё во благо…

Прервав свой рассказ, Кривуша тяжело, натужно закашлялась.

- Крыночку дай, что на оконце стоит, - хрипло попросила она.

Я мигом исполнила её просьбу. И старуха, отпив, продолжила:

- Я до утра не доживу. Закончилось моё времечко. Ужо с осени знаю день, когда помру. Вот и позвала тебя узнать, готова ли ты принять Дар мой. Посиди, подумай. Тут торопить нельзя.

- А если откажусь?

- Значит, умная. Тяжкая то ноша.

- А с тобой что будет?

- Ты не обо мне думай, дурёха, а о себе. Я всё равно до солнышка не доживу.

- Неожиданно как-то…

- Ой ли? - прокаркала старуха, слегка приподнявшись на локтях. - Сама не от мира нашего, а в чудо не веришь?

- Вы знаете?!

- Чую. По тяжёлой дороге идёшь, себя поменяв. То только сильным дано да праведным. Будь твоя душа тёмная, сейчас бы разговоры не разговаривали.

- И как работает твой Дар? Мне тоже травки собирать и в твоём доме жить?

- Не. Травница я с детства, а ты своё ищи. И дом мой тебе не нужон.

Решение пришло само собой. Будто бы меня кто-то подтолкнул к нему.

- Я согласна! Что делать надо?

- Слухать. Тама под печью стоит чугунок с деньгами. Забирай все себе. Но как помру, то не поскупись и священника сюда приведи. Пусть он ночь надо мной молитвы читает, пока душа рядом с телом неприкаянной бродит. По-людски похороните. Опосля спали мою избу.