Странная барышня

22.

Шила в мешке не утаишь, а новость в деревне - тем более. Не прошло и недели, как уже все в округе знали, что Кривушин Дар теперь у меня. И про чудесное исцеление Марфы тоже.

Вначале крестьяне побаивались приближаться ко мне с просьбами о помощи. Но однажды в усадьбу приехал дед Прохор и привёз паренька без сознания, с торчащей из ноги палкой.

- Не гневайся, матушка, - привычно поклонился старик. - Токмо на тебя и надежда. Сын енто Ивана. На зайца в лес пошёл, да не уберёгся и в овраг скатился. Вона как сухостой вдарил!

- Давно?

- Кто ж его знает. Из оврага выбралси, домой доковылял и слёг. Теперь молчит, сердешный.

- Быстро неси в людскую. Макара возьми. Он тебе поможет.

Первичный осмотр пострадавшего показал, что рана действительно неприятная. Палка пробила мышцу и практически вышла с другой стороны ноги. Извлечь её просто так не получится из-за обломков веток, что сейчас выполняют мерзкую роль зазубрин. Придётся вырезать. Допускаю, что инфекция уже проникла в кровь и гангрена бродит где-то рядом.

- Прохор! - приказала я. - Быстро поезжай за Устиньей! Она нам с Кривушей уже помогала, поэтому примерно знает, что делать. А я пока всё подготовлю.

Пока он отсутствовал, достала припрятанные шёлковые нити, что мы впрок заготовили с ведуньей. Напрягла Стешу, чтобы вскипятила воды и приготовила все подручные инструменты, которые, по моему мнению, могут сейчас пригодиться. Дикий, конечно, набор для любого хирурга, но другого под рукой не имеем.

Приехавшая Устинья лишь мельком взглянула на раненого, а потом важно, словно бывалый врач, спросила.

- Опять латать будем?

- Опять, - не смогла сдержать я улыбку, глядя на эту зазнавшуюся особу.

- Не впервой! Справимся!

- Ты, Устька, сильно нос не задирай! - привела я её в чувство, отвесив лёгкий подзатыльник. - Самоуверенные много народу угробили, так что стой и выполняй мои приказы, а не собой любуйся! Давай верёвки. Привяжем его на всякий случай.

- Дык я чё? - сразу же сдулась она. - Как скажете, Лизавета Васильевна.

Операция прошла трудно, но успешно. Единственная сложность заключалась в том, что пациент от боли очнулся и чуть не испортил всю мою работу по доставанию палки. Увидев, что он начал метаться в попытке вскочить, машинально, как это делала Кривуша, положила свою ладонь ему на лоб и попыталась успокоить. Неожиданно в кончиках пальцев возникло сильное тепло, и я ощутила себя этим пареньком, которому жутко больно и страшно от непонимания, почему он связан и его режут.

- Спи, мой хороший, - прошептала я, вливая тепло в сознание парня. - Отдыхай. Баюшки-баю…

Он сразу обмяк, а я, справившись с резким головокружением, продолжила операцию. Последний шов наложен. За ним давящая повязка. Больше ничего сделать не могу. Теперь, как и в случае с Марфой, придётся надеяться на чудо, что рану промыли хорошо. И молодой организм справится с серьёзной кровопотерей.

Слух о втором исцелении укрепил мнение крестьян, что я теперь ведунья. Правда, звали они меня лишь в крайних случаях, боясь потревожить знатную барышню. Несколько раз серьёзно разозлилась и отругала их, когда уже помочь ничем не могла по причине запущенности болезни. Правда, внушение сильного эффекта не произвело. Продолжали звать лишь тогда, когда баня и молитва не помогли, а пациент был скорее мёртв, чем жив.

Понимая, что сознание местных ничем не исправить, я сама стала ездить по домам и проводить осмотр. Плату с бедных людей не брала, но через несколько недель почувствовала, что еле влезаю в платье. Жители, не зная, как меня отблагодарить, старались накормить, выставляя на стол всё лучшее из своих припасов. Не отказывалась, осознавая, что от чистого сердца потчуют и могут огорчиться, если побрезгую.

В принципе, после болезненной худобы прошлой Лизы небольшой подкожный жирок только улучшил мои формы, поэтому особо не печалилась о нескольких лишних килограммах. Но на заметку взяла и, чтобы не превратиться в бегемотистое подобие Машки Кабылиной, усилила интенсивность утренней зарядки, ограничив вечерний жорчик до лёгких продуктов.

Эта деревенская практика принесла мне некоторое понимание Дара, доставшегося от бабки Кривуши. Я научилась входить в некий резонанс с пациентом и делиться своей энергией. Как оказывается в некоторых случаях лечебной. Это не панацея от всех болезней, но сильно помогает там, где в моём мире прописывали таблетки и физиотерапию.

Жаль, что возможности ограничены. Огромный минус: после каждого сеанса чувствовала себя сильно утомлённой, и уходило несколько часов на восстановление. Теперь понимаю опытную ведунью, которая наотрез отказывалась помогать тем, кого не может поставить на ноги. Себя исчерпаешь полностью, а толку никакого не будет: лишь продлишь мучения бедняги, покалечив и собственный организм.

Ещё интересный момент с заговорами и наговорами. В первые разы я обходилась без них, и люди с недоверием смотрели на меня, не понимая, как можно лечить молча. Уловив их состояние, начала бормотать с загадочным видом всякую ахинею. Тут же стала в глазах общественности настоящей “ведуньей”, а не дурной барышней, что лапает за всякие места и глаза к потолку закатывает.

Пришлось даже составить несколько “заклинаний” на разные случаи. А то поймают ещё на нестыковках и быстро превращусь в шарлатанку. Не знаю, были ли у Кривуши настоящие заговоры, но мне кажется, что она работала по такому же принципу. Психологический эффект в лечении ещё никто не отменял.

До сих пор остаётся тайной, как молва о моих новых способностях разнеслась чуть ли не по всему уезду. Но это случилось, и винить в том можно лишь мою чрезмерную активность. Первые непростые гости явились через несколько недель.

- Нас посетят помещица Ларская с дочерью, - насуплено глядя на меня, в один из дней процедила сквозь зубы Мэри Артамоновна. - Надеюсь, что от тебя не стоит ожидать очередных диких выходок?