Странная барышня

24.

Войдя в дом, увидела Вольдемара, стоявшего на лестнице на том же самом месте, где и Мэри во время нашей первой встречи. Это у них семейное, что ли? Или там ступенька для идиотов специальная?

Вольдемар был хорош! Сюртук из дорогой ткани, уложенные волосы, шейный шёлковый платок с золотой заколкой и ботиночки, начищенные до такой степени, что в них можно смотреться, как в зеркало. Настоящий городской денди…

… Был бы, если бы не безвольное, слегка глуповатое выражение на лице и апломб попугая, считающего, что это не он в клетке, а люди по ту её сторону. Осмотрев его, не удержалась и хихикнула. Точно попугай! “Попка - дурак! Попка - кретин! Попка - полный идиот!”. Кажется, так говорил Хазанов, очень точно изобразив мимику моего “братика”.

- Здравствуй, - слегка склонила голову я. - Уже попёрли из столицы? Давно пора.

- Здравствуй, Елизавета, - явно опешил он от такой реакции на него. - Я проездом. Временно погостить.

- Проездом куда?

- Обратно в Москву.

- Ничего себе ты крюк заложил, добираясь от дома до кабака на соседней улице! И погостить можно исключительно временно. Гостить постоянно - это называется жить. Я потом дам книжку с умными словами почитать. Можешь не возвращать: она тебе нужнее.

- Маман! - повернулся он к появившейся Мэри. - Эта особа совсем отбилась от рук!

- Да, Елизавета, - тут же поддержала его мачеха. - Ты должна с большим уважением встречать брата.

- Ну, Мэри Артамоновна, встречают обычно по одёжке. Но я помню, что провожала его по уму. Так что не обессудьте. Извините, но мне сейчас нужно немного привести себя в порядок. Стеша! - крикнула я. - Горячей воды в мою комнату!

Я стала подниматься по лестнице. Мэри сразу же привычно уступила дорогу, а вот Вольдемар даже не шелохнулся, так и оставаясь стоять и преграждая мне путь. Я остановилась напротив него. Первая мысль была просто оттолкнуть препятствие, но тут силы могут быть неравны. Отступать тоже нельзя: сразу примут за проявление слабости. Помогла память Лизы.

- Смотрю, - участливо произнесла, - что ты, Вольдемарчик, лысеть начал? Волосики совсем реденькие стали и на лбу залысины увеличились.

Он тут же схватился за голову и рванул вверх с такой скоростью, что чуть не сбил с ног собственную мать. Уверена, что побежал рассматривать себя в зеркало. У него пунктик насчёт своих волос. Считает их неотразимыми, поэтому холит и лелеет.

Сколько помнит та Лиза, ежедневно сидел у зеркала, выискивая седые волоски. Даже нашёл один раз. Вою было! И самое смешное, что досталось Лизе. Мол, довела брата своим поведением так, что он раньше времени седеть стал. Хотя не смешно… Бедная девушка всерьёз ощутила чувство вины и корила себя непонятно за что.

Ну, раз лестница свободна, то могу продолжать движение. Молча прошла мимо зло пыхтевшей Мэри и направилась в свою комнату.

Когда Стеша принесла воду, шёпотом поинтересовалась у неё.

- Давно припёрся?

- Не, Лизавета Васильевна. Аккурат перед вами.

- О чём говорили с мачехой, слышала?

- Чуток. Вольдемар Потапович сказал, что в столице плохо ему. Тама какие-то злыдни козни строят. Больше ничё не слыхивала.

- Спасибо, дорогая. Если ещё чего услышишь, то сразу мне сообщай.

- Могли бы и не говорить, - слегка обиделась девушка. - Вы ж для меня теперича заместо матушки. Помру, а зла вам делать никому не дам.

- Умирать не надо, - улыбнулась я. - А вот слушать стоит внимательно. И ты меня так не старь, мамой называя.

- Тадысь, как сестрица. И для Марфутки тож.

“Семейный” обед начался с гнетущего молчания. Увидев меня за столом, Вольдемар долго терпел, но потом не выдержал и бросил на скатерть столовые приборы.

- А ты тут что забыла? - раздражённо спросил он. - На кухне поесть могла бы и не портить нам с маман аппетит. После недавней выходки тебя, нахлебницу, вообще не кормить неделю надо.

- И у кого я кусок хлеба отобрала? - с вызовом ответила я. - У тебя, что ли? По внешнему виду и не скажешь. Вон какие щёчки упитанные. А за столом я по праву. Это мой отец его покупал, и вы все пользуетесь результатами его трудов, сами ни копейки не заработав.

- Видишь, сынок, в какую гадюку Лиза превратилась? - тут же воспрянула мачеха. - Слово ей не скажи! Так и норовит меня обидеть за всю ту доброту, что ей делаю. Я тебе потом расскажу, как она опозорила нас перед бароном Трузиным! Это кошмар!

- Ещё расскажи, - не осталась в долгу я, - как имение в долговую яму загнали. Как Глашка обворовывала, пользуясь наплевательским отношением ко всему со стороны хозяйки. Пусть твой сынок порадуется, что денег теперь получать не сможет на разгульную жизнь в столице.

- Это как? Маман! Я не понял! Думал, что ты мне поможешь разобраться с некоторыми собственными проблемами, что непредвиденно возникли в Москве! Я не могу возвратиться в неё, не погасив Долг Чести! Без этого потеряю уважение в приличном обществе или сложу голову на дуэли. А дом? Мой столичный дом?! Без него мне никак!

- “Долг Чести”? - переспросила я. - Так ты ещё и игрок в карты? Много денег спустил на развлечения?

- Девять тысяч…

- Ого! Вольдемар! Ты совсем с ума сошёл?!

- Не тебе, замухрышка, меня осуждать! - взъерепенился он. - Что ты понимаешь в благородной жизни?! Привыкла тут среди коров и навоза ковыряться! И только из-за нашей милости ещё от голода не подохла! А я вхож в дома к приличным людям, и нужно поддерживать статус!

- И каков твой “статус”? Дурака, который сорит деньгами, не имея дохода?

- Маман! Она сошла с ума в своём безумии!

- Сойти с ума в безумии нельзя, идиот. Уверена, что такого ни в одном приличном доме не примут. Так что разбирайся со своими проблемами сам. А у нас своих хватает, благодаря кутежам твоей матушки.

- Кстати, о проблемах, - ядовито улыбнулась Мэри, не рискнув вступить в спор. - Послезавтра ждут кредиторы в Кузьмянске. Но ты ведь хвалилась, что сама разберёшься с ними, поэтому езжай вместо меня. Посмотрим, насколько ты умная в деле, а не на словах.