Странная барышня

26.

Граф Бровин встретил меня с распростёртыми объятиями.

- Ну что же вы, Лизонька! - по-доброму попенял он мне. - Обещались захаживать, а от вас ни слуху ни духу!

- Извините, Станислав Альбертович, не со зла. Просто так сложилось, что дел больше, чем времени.

- Да какие дела в вашем возрасте? Если только от ухажёров отбиваться. Уверен, что уже все пороги в имении обили, прося руки и сердца такой красавицы.

- К сожалению, приходится отбиваться исключительно от проблем. Долги мачехи спокойной жизни не сулят.

- Вы из-за них ко мне пришли? - посерьёзнел граф.

- Относительно. Ещё и по нашему делу с лесопилкой. Хочу показать вам первые досочки, чтобы оценили продукцию.

- Запустили, значит? - удивился он. - Признаюсь, Лиза, я надеялся, но не очень верил, что справитесь. Чувствую, что разговор у нас предстоит долгий и серьёзный, поэтому предлагаю провести его за обедом.

- С удовольствием! - искренне улыбнулась я. - Проголодалась в дороге. Да после разговора с управляющим банком на нервной почве аппетит усилился.

- Уже успели и у Ивана Ивановича Брювельда побывать? Да вы скорая! Кстати, приличный и умнейший человек, хотя и не очень знатен. Вы с ним дружбу обязательно заведите. К кому доверие питает, тому всегда лазейки в финансовых делах найдёт. Этого у него не отнять.

- Вроде бы хорошо расстались. Давайте для начала я вам свои дощечки покажу?

- Помилуйте, голубушка! - замахал руками граф. - Я в этих делах совсем не разбираюсь. Вы мне их отдайте, а слуга отнесёт к хорошему мастеру. Пусть он и оценивает. Раз общение у нас с вами не на пять минут, то успеем получить ответ.

Так и поступили. Но разговора сразу не получилось. Когда я увидела блюда, которыми вышколенные слуги уставили стол, то чуть слюной не захлебнулась. От этих одуряющих ароматов мой желудок так громко заурчал, что даже Станислав Альбертович его услышал.

- Пока не поедите, никаких новостей! - категорично заявил он.

- Извините, я и вправду голодна.

- Не извиняйтесь, Лизонька! Прекрасный аппетит хоть и считается для молоденьких барышень моветоном, но я всегда считал, что хорошо может работать лишь тот, кто хорошо ест. А у нас с вами рабочие отношения намечаются.

Я сам раньше молочного поросёнка мог за один присест умять под бочонок мадеры! Правда, старость, будь она неладна, даёт о себе знать. Теперь больше не ем, а смотрю, как другие это делают. Чуть лишнего откушу, такие колики, что… Извините, ради бога, - прервался он. - Понесло дуралея.

- А какого рода колики? - замерла я с наколотым на вилку куском свинины. Даже сама не заметила, как она у меня в руке оказалась.

- Сильные. В верх живота стреляет так, что аж под лопаткой болит.

- До или после еды?

И тут, как это часто бывает с пожилыми людьми, длительное время страдающими от недуга, Станислава Альбертовича прорвало. Рассказывал долго, в красках. Я же, не перебивая, внимательно его слушала, при этом не забывая отдавать дань кулинарным способностям графского повара. Вскоре примерная картина заболевания у меня сложилась. Язва. Скорее всего, достаточно запущенная, но пока ещё не критичная.

- Вот так почти целый день и хожу голодным, - закончил он свой рассказ. - Одним вином да сигарами и спасаюсь.

- И помогает?

- Да что там от старости поможет? Отъел, видимо, своё.

- Извините за бестактность, но можете мне свой язык показать? Ещё бы хотела живот ваш пощупать.

- Лиза! - явно офонарел граф, округлив глаза до размера даже не блюдец, а тарелок. - Что же это вы такое говорите?!

- Не поймите превратно. Просто мне тут Дар от одной ведуньи перепал… Бабка Кривуша. Может, знаете? Она на наших землях в Озерском жила.

- Слыхивал. У церковников на особом учёте состояла. Значит, померла?

- К сожалению. Может, смогу немного облегчить ваши страдания?

- Неудобно как-то…

- Пожалуйста! Сделайте одолжение. Мне будет очень приятно помочь хорошему человеку.

После долгих уговоров граф всё-таки сдался и с сильным смущением вначале расстегнул камзол, а потом приподнял рубашку, оголив немаленький по размеру живот. Пальпация, характерный налёт на языке, а также Дар не оставили никаких сомнений, что язва присутствует. Скорее всего, в верхнем субкардиальном или кардиальном отделе желудка, судя по щекотке пальцев около этой области.

Я до сих пор не могу понять принцип работы Дара, доставшегося по наследству от бабы Светы. Но с помощью него смогла направить тепло на поражённый участок и заодно немного подняла иммунитет всего организма. Станислав Альбертович ожил прямо на глазах.

- Ишь ты! - воскликнул он. - Да вы, матушка, кудесница! Ничего не болит! Ей-богу, ничего! Эх, сейчас вместе навернём свининки да запьём хорошим винцом!

- А вот от жирного, жареного и алкоголя придётся отказаться, - разочаровала я его. - И желательно от курения тоже. У вас раздражённый желудок. Его соки от неправильной пищи разъедают стенки. Скоро образуется дырка, и всё через неё мимо попадать будет. Мучительная смерть гарантирована.

- Что ж мне голодным до конца своих дней ходить? - скривился он.

- Наоборот. Кушайте раз пять-шесть в день. Но по чуть-чуть. И накой тяжёлой пищи! Котлетки на пару ваш повар готовить умеет?

- Он всё умеет! В столице учился, а до того в самом Лионе. Поэтому и выписал его сюда за хорошие деньги.

- Отлично! Я ему подробный рацион для вас составлю. Годик потерпите, а потом уже можете небольшую слабину себе дать. Всё-таки жить нужно вкусно, а не грустно.

- Вот не было печали. Но сейчас, когда ничего не болит, начинаю страшиться возвращению колик. Пожалуй, послушаюсь совета… Но от сигар отказаться не в силах!

- Уговорили, - улыбнулась я. - Разрешаю одну, но только после еды.

- Каждой?

- Нет. Основной днём. Ну, не капризничайте, Станислав Альбертович! Меня на что угодно уговорить можно, но вы сейчас не со мной торгуетесь, а со своим здоровьем.