Странная барышня

27.

Как только взошло солнце, Макар подогнал свой транспорт ко входу в дом. Но не успела я усесться, как появились Мэри с сыночком. Вольдемар по-прежнему ходил, широко расставив ноги, но сегодня не кривился от боли, а злорадно улыбался.

- Я вот что подумал, Лиза, - начал он явно заранее подготовленную речь. - Свои деньги за доски хочу получить немедленно… Пусть будет за два года.

- Я согласна с ним, - вступила мачеха. - Доверия к тебе никакого, так как ты совсем отбилась от рук. Я бы даже сказала, что спятила. Поэтому он вправе потребовать своё, пока ты опять с собой что-нибудь не сделала.

- У меня нет денег, - развела я руки. - Уже отдала их управляющему банком.

- Врёшь! - кинулась ко мне Мэри.

- А зачем? Можете обыскать, если готовы до такого опуститься.

Опустились. Проверили и меня, и Макара. Потом досмотру подверглась двуколка. Я чуть не заржала, когда Вольдемарчик с глупым видом поднял хвост у лошади и заглянул ей в зад.

- Руку, руку туда поглубже просунь, - не удержавшись, прокомментировала его поступок. - А ещё лучше голову. "Озолотишься" по самые плечи.

Макар тихо хрюкнул и закашлялся, маскируя смех. А вот Кабылины шутку не оценили.

- Где деньги?! Где мои деньги?! - заорала мачеха.

- Только часть ваша. Малая. Я же вам сказала, что в банке. Вчера отдала в счёт долга. Сегодня еду договариваться, чтобы его нам отсрочили на год за одну маленькую услугу: необходимо подлечить господина Брювельда.

- Как ты посмела без моего согласия распоряжаться финансами?!

- А мне никто не запрещал этого делать. Да и разрешение было. Можно ехать или как? Могу взять с собой, раз вы считаете, что справитесь с управляющим банком лучше меня.

- Скотина! Проваливай!

На место встречи Прохор приехал вместе с Марфушей. Поблагодарив обоих, взяла деньги с драгоценностями и вскоре прибыла в Кузьмянск.

Станислав Альбертович сдержал своё слово: оценщик с управляющим уже были у него в гостях и попивали кофе за непринуждённым разговором.

Поздоровавшись со всеми, я сразу же обратилась к Брювельду.

- Иван Иванович, перед тем как перейдём к делам, позвольте мне показать кое-что господину…

- Лезерсон, - представился сухой старичок с моноклем. - Натан Хаимович. Ювелир.

- Натан Хаимович, вы можете дать примерную оценку некоторым украшениям?

- Если я не могу, то кто тогда? - вопросом на вопрос ответил он. - Или вы, барышня, думаете, шо ювелиры занимаются сеном?

- Прекрасно! - достала я мачехины драгоценности. - На сколько тысяч подобное потянет?

Открыв свой саквояж, Лезерсон достал из него большую лупу и долго разглядывал каждую вещь.

- Половина, пардон, ерунда, - вынес он свой вердикт. - Камни мутные, и огранку делал школяр, которого нельзя даже к булыжникам мостовой допускать. Но есть интересные вещи. Некоторые узнаю - они были куплены в моей лавке. Если вас интересует мнение, то всё вместе стоит… Сорок тысяч.

- Ого!

- Не радуйтесь, Елизавета Васильевна. Я вам столько за них не дам. Мне тоже нужно кормить семью, поэтому обязан иметь гешефт со сделок. Тридцать… Тридцать две тысячи вы получите. И то только за всё вместе.

- Натан! - вольготно раскинувшись в кресле, небрежно сказал граф Бровин. - Накинь ещё немного за такие прекрасные глаза этой барышни. Не делай их грустными от своего скупердяйства.

- Только ради них и вас, - легко пошёл на попятный скупщик. - Тридцать пять. Это последняя цена.

- Согласна! - кивнула я, понимая, что торговаться сейчас сама не могу, так как совсем не разбираюсь в этих побрякушках.

- И когда вам нужны деньги?

- Не мне, а Иван Ивановичу, - посмотрела я на управляющего. - Теперь, господин Брювельд, хочу поговорить с вами о долгах моей мачехи. Как вы сейчас услышали, я полностью погашаю не только нынешний кредит, но и часть следующего. Более того, у меня есть дополнительно восемь тысяч триста рублей. Итого остаток долга составляет… Минуточку! Семнадцать тысяч с какими-то рублями. Я ничего не перепутала?

- Вы считаете в уме такие числа? - приподнял бровь управляющий. - Всё интереснее и интереснее с вами общаться. Сто тридцать семь рублей не озвучили. Но это сейчас неважно. Чувствую, что вы меня не так просто подвели к остатку.

- Именно. Сумма всё равно серьёзная получается. Покрыть её смогу, но не до конца года. Как вы уже, наверное, знаете, я с многоуважаемым Станиславом Альбертовичем заключила некую сделку по продаже досок. Вся прибыль от них будет поступать в ваш банк, за исключением четверти, что обязана отдать за аренду лесопилки. За два года рассчитываю полностью закрыть этим долги... Если моя мачеха опять их не наберёт.

- Не наберёт, - уверенно ответил он. - Частные ростовщики уже имели с ней дело. А они не церемонятся с должниками, поэтому Марии Артамоновне к ним вход давно заказан. Наш же банк единственный в городе. Обычно нам всё равно, кому даём деньги, если есть подтверждение состоятельности просящего. В случае Озерской это имение. Но, видя, насколько вам достаётся от жизненных ошибок родственницы, откажу ей непременно в следующий раз.

- Спасибо. Гора с плеч! - поблагодарила я. - А как насчёт изменения сроков выплат?

- Тут есть серьёзные сложности. Я обойду их, но мне придётся ввести на остаток дополнительные проценты. Поймите, что я всего лишь управляющий, а не владелец банка.

- Сколько?

- Пять процентов.

- Чуть меньше девятисот рублей? Пойдёт.

- Вы… Вы… - аж сбледнул Иван Иванович. - Я понимаю, что можете складывать, вычитать и допускаю, что знакомы с умножением и делением. Но проценты?! В голове! Почти не задумавшись?

- Таки в шоке здесь все. И даже старый Натан! - поддержал его охреневание Лезерсон.

- А что тут сложного? Разделить на сто и умножить на пять, - пожала плечами я.

- “Сложного”?! - вскочил старик. - Если бы мои сыновья считали подобное лёгким воспроизвести без рассчётов на бумаге, то я был бы самым счастливым евреем в мире! Лиза! Я ювелир и привык ценить прекрасное! Не в моих правилах разбрасываться деньгами, но такой алмаз достоин чтобы ему было приятно! Эти пять процентов вы получите к драгоценностям. Считайте это моим комплиментом!