Странная барышня

49.

Интересно было понаблюдать за реакцией князя, когда он узнает, что его горячо любимая бабушка составит нам компанию на неопределённый срок. Естественно, я не преминула сообщить ему об этом первой, чтобы ничего не пропустить. Но Илья Андреевич разочаровал. Узнав новость, он переспросил, чтобы убедиться, что не ослышался, а потом где-то на минуту “завис”, явно вспоминая крепкие словца из своей флотской жизни, но не решаясь при мне их произносить вслух.

- Хорошая новость, но бывают и хуже, - произнеся двусмысленную фразу, подошёл он к столику и, налив из графина целый стакан воды, выпил его одним махом, словно рюмку водки. - Как, Елизавета, прошли ваши лечебные процедуры?

- Великолепно. Из-за них Екатерина Михайловна и собралась с нами ехать. К сожалению, ей это необходимо.

- Да уж, “к сожалению” во всех смыслах. Зная деятельный характер своей бабушки, предполагаю, что она попытается перестроить налаженную жизнь лечебницы по своему усмотрению. Несмотря на возраст, сидеть на месте и наслаждаться бездельем она не привыкла.

- Значит, нужно её занять, - предложила я.

- Чем?

- Ну, во-первых, лечением.

- Это не займёт много времени.

- Во-вторых, нужен кто-то, кто поможет Вороне удерживать в рамках приличий “бриллиантовых дам”. Княгиня их быстро в кулак возьмёт. Ни по возрасту, ни по знатности с ней никто не сравнится. В-третьих, у меня созрел план по перестройке особняка.

- Это какой? - удивился и одновременно насторожился Илья Андреевич.

- Ничего особенного, но вашу бабушку занять должно на некоторое время.

- Елизавета Васильевна. Я требую… Нет! Я умоляю вас рассказать о своих задумках! Кто, в конце концов, отвечает за пациенток?!

- Ещё раз повторю, что ничего особенного. Необходимо перекрасить стены. Этот повсеместный ужасный серый цвет угнетает даже здоровое сознание. Не находите?

- На меня не давит. Кажется, вы придумываете.

- Это потому, что в ваших покоях его практически нет. А жить в постоянной серости очень трудно.

- Но так принято в подобных заведениях. Да и в монастырях…

- Надо перекрасить. Обязательно надо! - перебила я. - Мы, женщины, существа тонко чувствующие. Для нас важна любая мелочь. Как врач вы должны это понимать.

- Поразмышляю на досуге, - ушёл он от прямого ответа. - Что ещё бродит в вашей огненной головушке, Елизавета?

- Исключительно солнечные мысли. Всё под цвет волос.

- Теперь это мой любимый цвет.

- Не увиливайте, - строго ответила я, мысленно улыбнувшись. - Надо что-то делать с комнатами на первом этаже. Понимаю, что там содержатся невменяемые или те, у кого обострение, но слышимость ужасная! Я всего ничего побыла, и то чуть сама не завыла! Звукоизоляция необходима. Так же, как и говорила ранее - иной цвет стен. Нечто успокаивающее, типа светло-зелёного или небесно-голубого. И надо что-то делать с освещением. Маленькая тёмная каморка, куда проникает лишь солнечный свет, смотрится очень мрачно и пагубно влияет на душевное здоровье. А ночью так совсем страшно.

- Лиза, - вздохнул Елецкий, посмотрев на меня, как на неразумное дитя. - Я уже вам объяснял, что у пациенток в таком состоянии нельзя оставлять открытый огонь. Хотите, чтобы они всё сожгли?

- Не хочу. Поэтому нужно сделать нечто безопасное. Я для себя нарисовала такую картину… Ниша в стене комнаты. У дальней стенки ниши ставим зеркало. У зеркала большой масляный светильник, которого должно хватить на всю ночь. Отражаясь от него, свет будет поступать в комнату. Естественно, ниша будет закрываться на решётку с замком, через которую не пролезет человеческая рука. Нормального освещения подобное не принесёт, но оно нам и не надо. Достаточно, чтобы невменяемые не боялись темноты. И сами комнаты тоже надо переделать.

- С ними-то что не так?! - воскликнул Илья Андреевич.

- Скажите, у вас бывали случаи, когда пациентки пытались покончить с собой, разбив голову о твёрдые предметы?

- К сожалению, да. Несколько случаев увенчались успехом, хотя монахини и присматривали за бедняжками.

- Вот именно. День и ночь персонал каждую отслеживать не будет. Достаточно нескольких секунд, чтобы нырнуть с кровати головой в пол или шибануться виском об острый угол стола. Выход прост - это мягкая мебель. Стены тоже желательно обить чем-то мягким.

- Я не представляю себе мягкого стола. Уж извините, Лиза, но это полная чушь! И стены у вас то должны быть покрашены, то мягкими. Тут нужно выбирать одно из двух.

- Считаете, что сложная задача?

- Естественно!

- Вот пусть Екатерина Михайловна её и решает. Как думаете, господин доктор, насколько вашу бабушку займёт подобная проблема?

- Очень надолго…

Елецкий ненадолго задумался, а потом с улыбкой произнёс.

- Лизонька! В очередной раз убеждаюсь, что вы чудо! Хотя и хитрости не занимать. Непременно воспользуюсь вашими советами, но лучше, чтобы Екатерина Михайловна услышала про изменения не от меня. От вас. Я же буду всеми силами “противиться” любым нововведениям. Это бабушку ещё больше раззадорит. Поверьте, её характер хорошо изучил. Одновременно в вашем лице у неё появится союзница против непутёвого внука. Вы понимаете, на что я сейчас намекаю?

- Естественно. Хотите сделать нас лучшими подругами, а там и до неравного брака недалеко.

- Именно. Тем более что мезальянсы - не такая уж и редкость.

- Учтите, - напомнила я, - Что согласия на брак я не давала.

- Я помню это. Но прошу пока и не давать, даже если согласитесь. Жалуйтесь бабушке, что я пристаю к вам, а вы всеми силами отбрыкиваетесь от замужества со мной. И выдавайте это так, будто бы не вы мне не пара, а я вам. Мол, уши не нравятся или голос не тот… Сами, уверен, замечательно придумаете причину. Главное, что бабушка обязательно встанет на защиту внука и сама начнёт доказывать, что лучше меня вам ни за что не найти.

- Ваша Светлость, - с улыбкой присела в реверансе я. - Вам говорили, что вы манипулятор?