Странная барышня

51.

Первый этаж поместья встретил нас непривычной для ночного времени суетой. Несколько монахинь со свечами и лампами столпились около комнаты, из которой доносились дикие крики.

- Что случилось? - строго спросила Клавдия.

- Рожает, матушка, - повернулась одна из сестёр. - За повитухой послали. Но худо дело, уж больно Елена Анатольевна слаба.

- Кто это? - поинтересовалась я.

- Елена Анатольевна Харитонова. Баронесса. Замечательная девушка… Была. Подверглась ночному разбойничьему нападению. Все люди, сопровождающие её карету, погибли, а она была ограблена. Но не это самое страшное: ещё и жестокого обесчещена. Хотели и Харитонову придушить, только либо злодеи плохо сделали своё дело, либо кто-то их спугнул. Выжила. Но, грех такое говорить: лучше бы погибла тогда. От подобного невинная до этого девушка сошла с ума. Мало того, ещё и зачала ребёнка от насильников.

Несколько раз пыталась покончить с собой и не переносит вида мужчин - сразу впадает в жуткую истерику. Даже отца собственного боится. Поэтому сюда Елену Анатольевну и определили.

- Из-за риска самоубийства в запертой камере держите?

- Сама попросила. Ей лучше без людей. Постоянно молится и почти ничего не ест, потеряв всякий интерес к жизни. Насильно кормить приходится.

- А что говорит наш доктор?

- Ничего. Он же тоже мужчина и не показывается баронессе на глаза, чтобы лишний раз не тревожить её воспалённый разум. Теперь время рожать пришло… Скоро повитуха явится, но у меня нехорошие предчувствия.

- Могу осмотреть её, - предложила я. - Мой Дар может пригодиться бедняжке. Слышите, как кричит? Уверена, девушка испытывает сильнейшую боль. Либо имеет низкую переносимость к болевым ощущениям, либо что-то идёт не так. Пожалуйста, Клавдия! Я там лишней не буду.

- Расступитесь! - без лишних разговоров приказала смотрительница монахиням и, взяв меня за руку, провела в камеру.

Я тут же осмотрела будущую мать. Ой, как всё плохо! Одна кожа да кости. Пульс слабый, нитевидный, хотя должен при такой нагрузке и болевом эффекте зашкаливать. Несмотря на то, что уже отошли воды, практически нет никакой мышечной активности. Приложила руку к животу. Ребёночек шевелится.

- Как вы себя чувствуете? - задала стандартный вопрос роженице.

Но она ничего не ответила, лишь мельком взглянув на меня безумными глазами и вновь дико закричав. Хотела сначала усыпить её, чтобы облегчить страдания, но вовремя остановилась. И так схваток практически нет, а тут я ещё сознания лишу. И неизвестно, как при родах Дар на ребёнка подействует.

Мои размышления прервала появившаяся пожилая монахиня. Повитуха, наверное. Быстро осмотрев баронессу, она покачала головой и заявила.

- Не жильцы. Оба. Пусть примет Господь и душу грешную, и душу невинную.

Почему-то я сразу поверила опытной женщине, явно принявшей не одни роды и знающую своё дело. Страшно смотреть на кричащую от боли девушку и шевелящегося в её теле ребёнка. Они ещё живы, но одновременно и мертвы.

Кесарево! Это единственный выход! Не факт, что я спасу мать, так как никогда не делала и даже не присутствовала на подобных операциях, зная их лишь в теории. Но ребёнок может выжить.

- Нужно доставать плод. Сделаем разрез вот тут, - спокойно обратилась я к Клавдии, показав на оголённый живот роженицы. - Риск безумно велик, но стоит воспользоваться пусть и маленьким, но шансом. Понимаю, что такое для вас звучит дико, но…

- Что тебе для этого нужно? - перебила она меня, не став слушать дальнейшие рассуждения.

- Острые ножи, шёлковые нити, спирт, стерильные бинты. Вместо них можно нарезать полосками льняную ткань. Но обязательно прокипятите! Разбудите Илью Андреевича. У доктора есть необходимый инструмент. Заодно он будет мне ассистировать. И ещё позовите Устинью. Это девушка, что из Озерского приехала. Она мне всегда помогала дома, так что справится получше многих взрослых.

- Доктор - мужчина. Как бы хуже ни стало при его появлении.

- Я усыплю баронессу перед операцией.

- Сейчас позовём. Дай бог, не грех совершаем, - перекрестилась матушка Клавдия.

Под опытным руководством Вороны все засуетились, забегали, словно муравьи. Я же осталась около пациентки, внимательно отслеживая её состояние. Девушке становилось всё хуже и хуже. Она уже не кричала, а хрипела. Пульс всё слабее и слабее. Решив, что дальше тянуть нельзя и возможна скорая смерть от болевого шока, я, приложив руку к её лбу, усыпила страдалицу.

В этот момент появился Илья Андреевич, державший огромный кожаный саквояж. Полурасстёгнутая рубаха, небрежно заправленная в штаны, и домашние тапочки на ногах говорили о том, что он явно собирался в жуткой спешке, не тратя драгоценные минуты на одевание.

- Что тут у нас? - с порога спросил он.

- Ничего хорошего, - ответила я. - Возможна смерть и матери, и младенца. Хочу попытаться вскрыть чрево, чтобы извлечь дитя. Нужны ваши опыт и знания. Признаться, никогда не делала подобного, так что…

- Почему меня не разбудили раньше?! - не дослушав, заорал он на Клавдию.

- Не мужское это дело - роды принимать.

- Не моё дело?! Да ты, Ворона, совсем спятила?! Здесь всё моё дело! Я и только я несу полную ответственность за пациенток! И перед богом, и перед людьми, и перед собственной совестью! Ещё раз подобное повторится, то вышибу тебя отсюда,! Пинком под зад, не глядя на твой сан!

- Прекратите, - остановила я начинающий разгораться скандал. - Работать будем или глотки драть?

- Извините, - покаялся доктор. - Опасное вы дело затеяли, но я, Елизавета Васильевна, всецело к вашим услугам. Предлагаю вскрыть желудок…

- Нет. Мы ходим достать ребёнка, а не изучать то, что ела пациентка. Достаточно вскрыть брюшную стенку. Потом раздвигаем мышцы живота и добираемся до матки. Вот через неё уже и будем вытаскивать плод. Потом действуем в обратном порядке, ушивая раны. Инструменты, как понимаю, у вас с собой. Сейчас принесут горячую воду. Обработаем их в ней, а после протрём спиртом. Точнее, вы обрабатывайте, а я буду отслеживать больную. Скажете, когда всё будет готово.