Странная барышня

53.

Коридоры первого этажа произвели на меня гнетущее впечатление. Кажется, что в них гуляет эхо криков бедной Лены Харитоновой. Да ещё и несколько растревоженных невменяемых постоялиц, лиц которых я никогда не видела, то ли кричат, то ли подвывают в своей неадекватной агонии, усиливая жуть. Хочется закрыть уши руками и ничего не слышать.

- Кошмар, - поёжилась княгиня. - У вас тут всегда так?

- Нет, - пояснила смотрительница. - Это с ночи успокоиться не могут. Уж больно шумно было у нас из-за трагических родов. Обычно намного тише. Но в полнолуния да ещё и по весне иногда сущий ад творится.

- Про что и говорила, - победно сказала я. - Такие концерты и здорового человека с ума сведут. Я бы предложила вам, Екатерина Михайловна, пару ночей здесь провести, но это было бы жестокое предложение. Просто попросите у местных сиделиц поделиться впечатлениями. У тех, кто поадекватнее, естественно.

- Баронесса Витковская ещё наказана? - спросила у Клавдии княгиня.

Ого, какая осведомлённость в наших делах! Видимо, с матушкой был у них долгий разговор. Представляю, что Ворона про меня наговорила. Хотя… Тётка она непредсказуемая и имеет свой “кодекс чести”. Может гнобить за ничтожные прегрешения, но и грудью на защиту встанет, если почувствует, что несправедливо обходятся. Странные у нас с ней отношения сложились.

- Сидит, - кивнула Клавдия. - Хотела раньше срока сегодня с утра выпустить, но не до этого было.

- Прекрасно. Сейчас и выпустим, после разговора.

Бедная баронесса сидела на полу в углу комнаты, укутавшись в одеяло. Несмотря на достаточно комфортную температуру, дрожала, как осиновый лист. Её большие красивые глаза опухли от слёз и жалобно смотрели на нас.

- Простите… Простите меня… Я не могу заразиться бешенством… Пожалуйста… Озерская меня не царапала - её припадок мы с графиней Зобниной инсценировали... Выпустите меня... Я больше не могу здесь оставаться… - безжизненным голосом твердила Витковская. - Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…

Признаться, несмотря на всю неприязнь к ней, я сейчас испытала острый приступ жалости.

- Ну, раз не можете заразиться, то выходите, - повелительно произнесла княгиня. - Кстати, ваша подруга Зобнина покинула приют. Вы тоже можете это сделать.

- Нет-нет, - неожиданно для всех отказалась женщина. - Мне никак нельзя к людям! Позвольте остаться у вас! Позорить себя и свою семью больше не желаю. А я ведь обязательно начну!

- Как хотите. Но при условии, что будете соблюдать все правила проживания, можете остаться с нами.

- С удовольствием! Только не к людям!

- Я учту ваши пожелания. А теперь свободны, баронесса. Надеюсь, больше проблем с вами не будет.

Витковская пулей выскочила из камеры, а я подвела Екатерину Михайловну к столу. Взяла её за руку и достаточно неприятно ударила кистью об угол столешницы.

- Ай! Елизавета! Что вы делаете?! Это непозволительно! Или вы действительно больны бешенством?!

- Простите. Поверьте, что никаких дурных намерений я не имею по отношению к вам. Просто небольшая демонстрация. Это я вас слегка вот так приложила, но всё равно вы почувствовали боль. А теперь представьте, что неконтролирующая себя пациентка с разбегу бьётся лбом о такую жёсткую поверхность. Не жалея себя бьётся. Так, чтобы череп проломить. Я знаю, что подобные случаи бывали. Можно ещё головой о каменную стену. Но впечатления о подобном оставим на уровне фантазий. В этой комнате всё опасно! Стулья, стол, кровать - каждый предмет таит угрозу.

- Кажется, главная угроза - это ты, Елизавета! - прокаркала Ворона.

- Подожди, - остановила её княгиня от продолжения нотации. - Объяснили мне сейчас доходчиво суть проблемы. И что вы, Елизавета Васильевна, предлагаете? Убрать всю мебель? Бедняжкам спать на полу и есть, как собакам из миски у двери?

- Мягкая мебель. Толстая многослойная перина вместо кровати. Кресла в виде мешка. Ну а стол можно приносить во время кормления или сделать его откидным. Но обязательно с замочком, чтобы невменяемая не могла разложить его сама. К сожалению, у меня есть лишь идеи, но нет опыта воплотить их в жизнь. Илья Алексеевич отмахивается от всех этих предложений, поэтому, Екатерина Михайловна, надежда лишь на вас.

- И что вы ему ещё предлагали?

- О! Много чего во время длинных конных прогулок. Откровенно скажу, что лишь для того, чтобы донести свои мысли до этого сноба, освоила верховую езду. Но, к сожалению, Илью Андреевича интересует исключительно цвет моих волос и некоторые прелести, на которые он тайком поглядывает.

- Почему-то мне кажется, что вы сами, Елизавета, ими около носа моего внука крутите.

- Вот ещё! Во-первых, он твердолобый упрямец. А во-вторых, у него смешные уши.

- У Ильи нормальные уши! И вы путаете упорство с упрямством.

- Не путаю. Вы просто привыкли и не замечаете этих недостатков. В остальном, признаться, князь тоже на мужчину моей мечты не тянет.

- Вот именно! Князь! И вы, милочка, кажется, забываете это!

- Я-то помню, в отличие от Ильи Андреевича. Поэтому даже мысленно не считаю его достойным избранником. Девочкой для утех высокородного богача быть не желаю. Не спорю, князь умён и обходителен, но в остальном он для меня никчёмный вариант. Лишь только повседневные заботы готова решать с ним, но никак не личные. Да даже если бы и была возможность связать свою судьбу с вашим внуком, то не стала совершать подобную ошибку. Не тот мужчина, на которого стоит обращать внимание, если забыть о княжеском титуле.

- Ах, не тот?! Да что ты…

- Извините, - прервала наш занимательный спор Клавдия, - кажется, вы выбрали неудачное место для обсуждения личных пристрастий.

- Верно, - злобно глядя на меня, процедила княгиня. - Я к себе. Если Илья Андреевич уже проснулся, то пригласите его ко мне на разговор. Ну, а вы, Елизавета… Отдыхайте!

После этих слов разъярённая старуха резко развернулась и вышла из комнаты.

- Ишь ты! Мой внук ей нехорош! Да таких ещё поискать надо! - услышала я уже из коридора. - Привереда рыжая!