Странная барышня

56.

Княгиня Анна Романовна Елецкая, мать Ильи Андреевича, покинула наш мир на следующее утро. Ушла тихо, без мучений. Словно дождалась нашего безмолвного разговора с ней и посчитала, что больше на земле ничего не держит.

На следующий день Елецкие уехали в Москву, чтобы похоронить её в фамильном склепе.

- Поедемте с нами, Елизавета Васильевна, - предложил князь мне.

- Нет, - отказалась я. - Там будут исключительно свои, и мне среди них не место. Не стоит вызывать дополнительные слухи и кривотолки. Не тот повод для них. К тому же с вашей мамой мы уже попрощались. Жаль, что в один день со знакомством. Илья Андреевич, я понимаю, насколько вам сейчас плохо, но берегите бабушку. Княгине сейчас не лучше, а возраст прибавляет проблем. Не забывайте, что вы доктор.

- Доктор... - скривился он. - Не спас родную мать.

- Поговорим об этом позже. Сейчас не время.

- Вы правы, Лиза. Мне многое нужно переосмыслить. Но сначала достойно проводить маму.

Ближе к вечеру того же дня мне пришлось повстречаться с другой печальной процессией. Наконец-то прибыл барон Анатолий Иванович Харитонов за дочерью. В отсутствии Елецких встречали его мы с матушкой Клавдией.

Седой как лунь, мужчина лет пятидесяти, увидев нас, с лёгкой враждебностью в голосе поинтересовался.

- А где Илья Андреевич? Я надеялся на встречу с ним.

Но узнав, какое несчастье постигло князя, моментально сменил тон.

- Извините. Я понимаю его чувства. Обязательно навещу Елецких в Москве и передам свои соболезнования. Известие о смерти дочери застали меня в Ревеле, где я был по торговым делам. Не мешкая, сорвался в дорогу, но всё равно быстро не получилось, хотя сутками напролёт был в пути. Скажите… Лена… Она… Как? Я лишь получил короткое письмо от своего столичного управляющего, что она преставилась во время родов. Больше ничего не знаю.

- Не мучилась, - соврала я. - Уже во время первых схваток с ней случился удар. Тело приведено в порядок и содержится в леднике, так что можно спокойно забирать его.

- Спасибо. Леночка так страдала и ждала смерти, как избавления, что не хочется, чтобы её телу было плохо и после жизни. Если позволите, то переночую у вас, а утром отвезу дочь в Москву. Похороню обоих рядом с матерью…

- Кого обоих? - не поняла я.

- Дочь и неродившегося внука.

- Вообще-то внучку. И она родилась.

- Не понимаю, - поднял на меня удивлённые глаза барон. - Вы же только что сказали, что Лена умерла во время родов.

- Только она. Ребёночка мы смогли достать после смерти матери. Понимаю, что для вас подобное может быть несколько кощунственно, но это была моя идея, и всю ответственность за неё несу исключительно я.

- К тому же мы понимаем, - добавила матушка Клавдия, - что ребёнок был зачат в результате страшного преступления. Если вы, Анатолий Иванович, решите, что ему не место в вашей семье, то я от имени Святой Церкви имею полное право оформить отказ и забрать ребёнка в церковный приют.

- Не отдам! - чуть ли не заорал Харитонов. - Это моя внучка! Плоть от плоти моей дочери! Я хочу увидеть её! Срочно!

Как только принесли девочку, барон тут же выхватил её из рук кормилицы и прижал к себе. Глядя на смешное, умильно-кукольное лицо своей внучки, этот суровый, через многое прошедший человек неожиданно расплакался. Слёзы текли по его морщинистому лицу, и он их не стеснялся.

- Спасибо, - наконец-то слегка опомнился мужчина и посмотрел на нас с Клавдией. - Вы подарили жизнь не только моей внучке, но и вернули мне её смысл. Дали продолжение рода. Словно моя Леночка переродилась и снова держу её на руках, не ведающую ни горя, ни страха. Я не знаю, как вас и благодарить! Елизавета Васильевна! Вы говорите, что это была ваша идея спасти мою кровиночку?

- Она же её и осуществила, - пояснила расслабившаяся Клавдия. - Вместе с Ильёй Андреевичем они совершили настоящее чудо, хотя и сложно далось оно.

- Елизавета Васильевна! Я прошу вас об одной важной для меня услуге. Станьте крёстной матерью моей дочери. С князем Елецким я поговорю о крестинах отдельно, а вас прошу сейчас. Окажите милость! Вас же можно считать истинной матерью, раз подарили жизнь.

- К сожалению, я не очень знатного рода, - растерявшись от такого неожиданного предложения, промямлила я. - К тому же здесь нахожусь не по своей воле. Я, как и ваша дочь, пациентка Ильи Андреевича.

- Неважно! Даже если бы стоял выбор между императорской семьёй и вами, то выбрал бы в крёстную мать вас.

- Хороший выбор, - кивнула Клавдия, явно веселясь, видя моё смущение. - Уж поверьте, Анатолий Иванович, что для такого странного ребёнка подобная крёстная мать подходит лучше всего. Не прогадаете. А сейчас я бы на вашем месте отдала внучку кормилице. Не будем морить дитя голодом. Сами же отдохните в гостевом доме, а то вижу, что совсем вымотались в дороге.

- Да-да. Конечно.

Утром мы проводили отдохнувшего и словно помолодевшего на несколько лет барона Харитонова. Несмотря на печаль в глазах из-за утраты любимой дочери, в них также теплилась и надежда. Он с чувством поцеловал мне руку на прощание и пообещал непременно сообщить дату крестин.

- Вот она, жизнь, - философски сказала Клавдия, глядя вслед процессии. - Горе и радость идут рука об руку. Иногда и не поймёшь, что из чего произрастает.

Елецкие вернулись через четыре дня. Даже не отдохнув нормально с дороги, позвали к себе Клавдию и о чём-то долго с ней совещались. Уже ближе к ночи я сама была вызвана к Екатерине Михайловне.

- Как вы себя чувствуете? - спросила я её, глядя на уставшее лицо женщины.

- Плохо, - призналась она. - За свой длинный век из семерых детей похоронила четверых, но Анна была самой тяжёлой утратой.

- Давайте я вас немного подлечу Даром?

- Успеется, Лизонька. Я с тобой по другому поводу поговорить хочу. Про Илью Андреевича и про мой Дом Призрения.

- Неужели закрыть хотите? - ахнула я, понимая, что после смерти дочери подобное возможно.